Книга Пункт назначения — Дикий мир, страница 48 – Таша Ким

Так в племени стали популярны тонкие лепешки из высушенных и перетёртых в муку корней камыша, в которую добавляли совсем немного и пшеничную из стратегических запасов. Их пекли на раскалённых плоских камнях.

С одной из охот, по просьбе Наташи, Кай с отрядом принесли несколько легко раненых, но живых коз и козлов. Для них немедленно был построен загон. И вскоре, сначала дети, а затем и взрослые узнали вкус молока.

Запасы соли практически были на исходе. И тогда пришла идея выследить оленей и те места, где они лижут камни. Им повезло. Очень повезло. Теперь, зная, где ее можно добыть, отступила и эта проблема. А значит заготовки на зиму не пропадут.

Развитие отношений между Наташей и Каем было похоже на рост дикого цветка — естественно, неспешно и в полной гармонии с окружающим миром. В этом не было суеты или сложных ритуалов свиданий, к которым Наташа привыкла в прошлой жизни. Здесь всё было честнее, проще и оттого — глубже.

Кай не умел читать стихи (он и слов-то таких не знал), но он читал следы на земле, как открытую книгу, и этот свой талант он целиком посвятил ей.

Это началось вскоре после того, как он признался ей в своих чувствах, принося букеты. Однажды утром он нашёл её у реки, где она полоскала глиняные горшки.

— Идём, — сказал он, протягивая ей руку. — Я покажу тебе лес.

Это не было приглашением на прогулку. Это был первый урок. Он учил её видеть то, что скрыто от обычного глаза.

— Смотри, — шептал он, присев на корточки у кромки воды. — Видишь этот отпечаток? Это ласка. Она пришла сюда вчера на закате. Искала воду.

Он показывал ей разницу между следом взрослого оленя и детёныша, учил различать отпечатки мягких лап рыси и широких копыт кабана. Наташа, городской человек, сначала путалась, но его терпение было безграничным. Он брал её палец и водил им по контуру следа на влажной земле.

— Чувствуешь? Здесь коготь. Значит, хищник.

В эти моменты они были так близко друг к другу, что Наташа чувствовала тепло его тела и запах дыма и хвои, которым пропиталась его кожа. Это была первобытная форма близости — совместное познание мира.

Романтика в понимании Кая была неразрывно связана с выживанием и заботой. Его подарки были утилитарными, но бесценными.

Однажды он принёс ей плащ. Не просто накидку из шкуры, а настоящее произведение искусства: шкура молодого волка была выделана так тонко, что была мягкой, как бархат. Кай сам сшил её сухожилиями, а воротник украсил перьями глухаря.

— Для тебя, — просто сказал он, набрасывая плащ ей на плечи. — Чтобы ты не мёрзла холодными вечерами.

Наташа закуталась в него и почувствовала невероятное тепло и защищённость. Этот плащ пах Каем.

В другой раз он подарил ей гребень. Не деревянный который они вырезали сами, а костяной. Он сам вырезал его из рога оленя, полировал песком до блеска и сделал тонкие, частые зубцы.

— Для твоих волос, — смущённо пробормотал он, когда она восхищённо провела гребнем по своим спутанным локонам.

Слова часто были лишними. Их общение строилось на взглядах и прикосновениях.

Когда они сидели рядом у общего костра, его рука часто находила её руку. Это было не страстное пожатие, а спокойное, тёплое касание, говорящее: «Я здесь. Ты в безопасности».

Однажды они собирали ягоды на дальнем склоне холма. Наташа потянулась за особенно крупной земляникой на высоком кусте и потеряла равновесие на скользком мху. Она бы упала, если бы Кай не подхватил её за талию одной рукой. Он удержал её легко, словно она была пёрышком.