Книга Пункт назначения — Дикий мир, страница 38 – Таша Ким

— Этот горшок закалён! Он готов к жару!

Она аккуратно поставила его на горящую головню, а сверху набросала мелких веток, раздувая пламя так, чтобы огонь охватил керамику со всех сторон. Горшок раскалился докрасна.

Кайра презрительно фыркнула:

— Он просто лопнет!

Полина проигнорировала её слова. Она взяла палку и выкатила раскалённый горшок из огня на плоский камень. Затем она взяла кожаный бурдюк с водой.

— Смотрите внимательно.

Она начала медленно лить воду на раскалённую керамику. Раздалось громкое шипение, вверх взметнулось облако пара. Женщины вскрикнули, ожидая взрыва осколков.

Но горшок выдержал. Он зашипел, окутался паром, но остался целым и невредимым.

По толпе пронёсся восхищённый шёпот. Это было похоже на магию, но магию понятную и сильную.

Кайра стояла бледная. Её козырь был бит.

— Это... это обман! — выкрикнула она в отчаянии, но в её голосе уже не было прежней уверенности.

Из тени своего шалаша вышел Та-Гар. Он молча подошёл к горшку, потрогал его — тот был ещё горячим. Затем он посмотрел на Кайру, потом на Полину.

— Духи предков говорят через дела рук наших, — произнёс он медленно и весомо. — Руки чужачек создали вещь крепкую. Твои руки, сестра, создали лишь шум и страх.

Он обвёл взглядом притихших соплеменников.

— Мы принимаем то, что делает нас сильнее. Их горшки останутся. А твой гнев... ты оставишь его при себе.

Кайра метнула на Полину взгляд, полный чистой ненависти, развернулась и ушла в темноту. Победа осталась за девушками, но они понимали: это была не последняя битва. Война с Кайрой за авторитет в племени только начиналась.

Холодный ветер последнего месяца осени пробирал до костей. Днём племя занималось заготовкой дров на зиму, а по ночам все старались сидеть ближе к огню, кутаясь в самые тёплые шкуры. Именно в такую промозглую ночь беда постучалась в один из домов.

У Мойры, молодой женщины, которая с удовольствием училась лепить глиняную посуду по новой технологии, заболел сын. Малыш, обычно живой и шумный, лежал на шкурах горячий, как угли в костре и тяжело, с хрипом дышал. Мойра не спала уже вторую ночь, то и дело прикасаясь губами к его пылающему лбу, и молила духов сжалиться над ее сыночком, но жар не спадал.

На рассвете, когда мальчик начал бредить, Мойра решилась. Она завернула сына в одеяло из заячьих шкурок и пошла к шаману.

Шаман был стариком с вечно слезящимися глазами и трясущимися руками. Он жил на отшибе, в самом большом и очень тёмном шалаше. Кайра была у него частой гостьей и в разговорах настраивала против пришлых чужачек. Она так повлияла на него своими рассказами, что он наотрез отказался от нового теплого дома, говоря всем, что Великие духи не пойдут в это новое жилище. А без них и он никуда не пойдет.

Он посмотрел на Мойру с бредившим ребенком на руках. Поймал взгляд подошедшей так неожиданно Кайры. Покачал головой и согласился провести ритуал.

Он был долгим и страшным. Шаман бил в бубен, сделанный из кожи волка, бросал в костёр какие-то травы, от которых шёл удушливый дым, и трясся, изображая разговор с духами. Мойра стояла на коленях, прижимая к себе сына, и просила всех известных ей духов о спасении.

Наконец шаман прекратил свой танец. Он вытер пот со лба и посмотрел на Мойру пустым, отстранённым взглядом.