Книга Ненужная избранница дракона, страница 190 – Виолетта Вейл

Я рассмеялась.

Негромко. Устало. Но по-настоящему.

Каэл смотрел на меня так, будто этот смех был не менее важен, чем свет источника.

— А вы? — спросила я.

— Что я?

— Чего боитесь?

Он посмотрел на закрытое зеркало.

— Что связь станет для меня оправданием. Что я начну считать заботой то, что на самом деле контроль. Что однажды испугаюсь потерять тебя и назову этот страх защитой.

— Сможете сказать мне, если испугаетесь?

— Попробую.

— Не «попробую».

Он посмотрел на меня.

— Скажу.

Вот это было клятвой.

Не магической, не грозовой. Человеческой.

Последнее отражение дрогнуло, но я не открыла его. Не нужно было видеть, чтобы знать.

Ночь опускалась медленно.

Мы говорили дольше, чем я ожидала. Не о суде. Не об Эдмаре. Не о законах, хотя они все равно возвращались между строк. Я рассказала Каэлу о детской комнате в Доме Велисс, о черном медальоне Аристы, о кислом яблоке, о словах «не тихая» на деревянной дощечке. Он рассказал о матери — не о ее смерти, а о том, как она однажды спрятала его от урока совета в оранжерее и сказала, что дракон, который не умеет смотреть на цветы без мысли об их пользе, вырастет скучным. Каэл тогда заявил, что цветы бесполезны. Эйра велела ему неделю поливать самые капризные. Он до сих пор помнил их запах.

— Вы любили цветы? — спросила я.

— Нет. Но поливал.

— Дисциплинированный ребенок.

— Упрямый. Я хотел доказать, что они все равно завянут.

— Завяли?

— Нет.

— И вы проиграли цветам.

— Не рассказывай Тавену.

— Обязательно расскажу.

Он почти улыбнулся.

Где-то после полуночи в дверь постучал Арвен, не дожидаясь ответа, приоткрыл и строго посмотрел на нас.

— Проверяю, не умер ли кто-нибудь от романтической серьезности.

— Нет, — сказала я.

— Жаль. В смысле, хорошо. Пейте.

Он поставил две чашки с отваром.

Каэл посмотрел на свою.

— Мне тоже?

— Особенно вам. Вы выглядите как человек, который собирается принять судьбоносное решение на чистом упрямстве. Это вредно.

— А отвар поможет?

— Нет. Но я почувствую, что сделал хоть что-то.

Мы выпили. Отвар был отвратительный.

Арвен удовлетворенно кивнул:

— Вот теперь можно продолжать страдать, но не больше часа. Потом отдыхать.

— Арвен, — сказала я.

Он уже собирался уходить, но обернулся.

— Спасибо.

Его лицо на миг стало неудобно мягким.

— Не благодарите. Я еще не закончил ворчать.

И ушел.

После него в комнате стало спокойнее. Как ни странно.

Ближе к рассвету Зерцало над камином, закрытое тканью, тихо звякнуло. Ткань не упала, но на ней проступил знак Грозового Сердца: молния, проходящая через раскрытую ладонь.

Время.

Я поднялась.

Каэл тоже.

— Где проходит обряд? — спросила я.

— В зале Грозового Сердца. Над источником. Там, где первый Рейвендар дал свободную клятву до того, как ее начали переписывать.

— Вы знали это место?

— Да. Но меня учили, что туда входят только после решения рода.

— А теперь?

— Теперь после решения двоих.

Мы шли туда без свиты.

Так требовал обряд, сказала Селена, встретив нас у перехода. Она держала медальон Эйры и книгу первых избранниц, но в зал не пошла. Только остановилась у двери.

— Я буду здесь. Если понадобится свидетель.

— Спасибо, — сказала я.

Она склонила голову.

— Лиара… если после обряда ты решишь восстановить круг Велисс, я не буду просить места в нем. Но если позовешь, приду.