Книга Ненужная избранница дракона, страница 187 – Виолетта Вейл

До рассвета.

Два слова оказались тяжелее всего суда.

Суд можно было выдержать, потому что в нем были доказательства, свидетели, клятвы, враг, который стоял напротив и улыбался так, будто сам придумал правду. В суде можно было спорить, отвечать, называть ложь ложью, вытаскивать чужие нити на свет и держаться за формулы, пока голос не охрипнет.

А здесь не было врага.

Только выбор.

Грозовое Зерцало замолчало, но его слова остались в зале, как тонкая серебряная пыль. Связь может быть завершена добровольно. Или отпущена до следующей грозы. До рассвета.

Люди вокруг будто не сразу поняли, что суд закончился, а началось нечто более личное и потому еще более опасное. Придворные переглядывались, советники молчали, королевские писцы замерли над листами. Королева Элисанна смотрела на нас с Каэлом не как правительница на полезную пару для источника. Скорее как человек, который устал видеть, как древние силы превращают личное в государственное.

— Зал очистить, — сказала она.

Никто не двинулся.

Королева ударила жезлом по столу.

— Немедленно.

Вот теперь движение пошло. Стража вывела Ортансию. Эдмар уже был далеко, под усиленной охраной, но его отсутствие все равно чувствовалось, как дым после пожара. Советники уходили медленно, стараясь не смотреть мне в глаза. Леди Веста поклонилась коротко, без лишних слов. Мирена задержалась у выхода, посмотрела на меня, потом на Каэла, будто хотела что-то сказать, но передумала. Впервые это молчание не было оружием.

Тавен, конечно, не ушел сразу.

Он стоял возле своего кресла, бледный, упрямый, с Нарой рядом, которая держала наготове чашку отвара и выглядела так, будто готова влить ее ему силой при первой возможности.

— Если кто-то хочет моего мнения, — начал он.

— Нет, — сказал Каэл.

— Вот так в нашей семье всегда подавляли младшую линию.

Нара строго сказала:

— Вам надо отдыхать.

— Видишь? Теперь меня подавляет не семья, а свидетельница короны.

— Я забочусь.

— Это самое пугающее.

Но он все же посмотрел на брата уже серьезнее.

— Не испорти.

Каэл не ответил сразу.

— Постараюсь.

— Нет. Не постарайся. Просто не делай вид, что знаешь, как лучше для двоих.

Слова попали точно.

Каэл кивнул.

— Приму к сведению.

— Прогресс, — сказал Тавен и позволил Наре увести себя, хотя делал вид, что это он сам идет в нужную сторону.

Арвен остался последним из тех, кто не имел ни короны, ни драконьего титула, ни права вмешиваться в древние обряды, но все равно вмешивался лучше всех.

— Я должен напомнить, что оба участника возможного Грозового Сердца находятся в состоянии физического и нервного истощения, — сказал он. — С медицинской точки зрения любой обряд до рассвета — дурь.

Королева устало посмотрела на него:

— Лекарь Сольт, Зерцало не принимает медицинских справок.

— Значит, Зерцалу стоит завести врача.

— Если найдете способ, назначу вас.

— Не надо, я уже перегружен живыми пациентами.

Он подошел ко мне, проверил запястье, нахмурился, потом проверил еще раз.

— Дар стабилен. Слишком стабилен. Это меня раздражает.

— Почему?

— Потому что обычно после таких дней человек разваливается. А вы, видимо, решили держаться из вредности.

— Получается?

— К сожалению, да.

Он перевел взгляд на Каэла.

— А вы не смейте превращать ее согласие или отказ в подвиг, трагедию, долг, спасение рода, личную казнь или красивую легенду. Это вредно для здоровья всех присутствующих.