Книга Ненужная избранница дракона, страница 157 – Виолетта Вейл

— Трещиной?

Селена посмотрела прямо.

— Ту, которая знает, что значит жить, когда тебя не слышат. И все равно не разучилась говорить.

Слова вошли глубже, чем ожидалось.

Я вспомнила прежнюю кухню, холодный чай, усталость, мысль «надо просто дожить до завтра». Не великая избранность. Не героическое сердце. Просто трещина, через которую чужой зов смог найти меня.

Каэл тихо спросил:

— Цена клятвы?

Селена перевернула страницу. На ней проступили строки Марианы. Почерк был ровный, но в каждом наклоне букв чувствовалась спешка.

— Цена в том, что пришедшая душа получает не только имя и силу, — сказала Селена. — Она получает право последнего решения за род Велисс. Если она будет признана достойной, род продолжается через нее: память, дом, отражение, право свидетельствовать. Если недостойной — род считается исчерпанным. Тогда последнее отражение переходит тому, кто докажет право на него перед королевским судом или первым зеркалом.

Арвен резко выпрямился.

— Это чудовищная формулировка.

— Это формулировка отчаявшейся женщины, — ответила Селена. — Мариана пыталась не дать Эдмару забрать силу тайно. Она вынесла вопрос туда, где хотя бы теоретически есть свидетели.

— А если свидетели коррумпированы, напуганы, влюблены в должности или просто идиоты?

— Тогда мы имеем сегодняшний день.

Я смотрела на страницу.

— Кто решает, достойна я или нет?

Селена медленно ответила:

— Формально — королевский суд и первое зеркало. Фактически — твои действия перед клятвами рода.

— То есть Эдмар будет пытаться доказать, что я использую последнее отражение как власть.

— Да.

— Что я пришла не освободить Велисс, а забрать их силу.

— Да.

— Что я опасна, потому что вижу клятвы.

— Да.

Арвен мрачно сказал:

— Справедливости ради, видеть чужие клятвы действительно опасно.

— Знаю, — сказала я. — Поэтому он и будет прав наполовину.

Каэл посмотрел на меня.

— Наполовину не значит полностью.

— В суде иногда хватает половины, если ее громко показать.

Селена закрыла книгу.

— Эдмар покажет все случаи, где Велисс ошибались. А они ошибались. Были хранители, которые пользовались свидетельством как властью. Были те, кто шантажировал драконьи линии правдой. Были те, кто молчал не ради живых, а ради выгоды.

— Ариста сказала: не все Велисс хотели правды.

— Ариста знала. Поэтому и вынесла зеркала.

Я подняла глаза.

— Тогда наша защита не может строиться на том, что Велисс всегда правы.

Селена замерла.

Каэл чуть заметно кивнул, будто именно этого ждал.

— Нельзя защищать род ложью о его чистоте, — сказала я. — Это будет то же самое, что делал Эдмар, только с другой стороны.

Селена медленно села напротив.

— Тогда как?

— Признать ошибки. До того, как он их бросит в меня. Сказать, что Велисс могли злоупотреблять правдой, но это не дает Эдмару права украсть последнее отражение. Сказать, что я не прошу вернуть роду власть над драконами. Я прошу признать право свидетельствовать против ложных клятв.

Арвен поднял палец.

— Вот это звучит почти как судебная стратегия, а не самоубийственное благородство. Я удивлен.

Каэл смотрел на меня очень внимательно.

— Это значит, что ты откажешься от части власти Велисс.

— От той, которая решает за других.

— А что оставишь?

Я положила ладонь на медальон Аристы.

— Право видеть трещины в клятвах, если эти трещины угрожают живым. И обязанность не смотреть из любопытства.