Книга Ненужная избранница дракона, страница 148 – Виолетта Вейл

— Можете. Но не откажетесь.

— Почему?

— Потому что тоже хотите знать, где я лгала по своей воле.

Честно.

Некрасиво, но честно.

Я встала и подошла к ней. Белая стражница не отошла, только чуть сместила руку к мечу. Мирена протянула ладонь сама.

— Касаться не обязательно, — сказала я.

— Тогда не касайтесь.

Я сосредоточилась.

Сначала увидела много нитей — слишком много. Некоторые старые, почти детские: быть нужной матери; не плакать перед слабостью; стать той, без кого Каэл не сможет править. Потом другие: слушать Эдмара, потому что он знает путь; держать лицо; не уступить Лиаре; не быть второй. Эти были ее. Некрасивые, жесткие, колючие, но ее.

А поверх всех — голубовато-черная сеть, тонкая, изящная, похожая на кружево. Кассандрин берилл. Через украшения, уроки, слова, прикосновения. Не прямое управление, как у Маллена. Глубже. Воспитанное, вплетенное, почти ставшее характером.

Я отступила, потому что от этого стало холодно.

— Ну? — спросила Мирена.

— Вы многое делали сами.

Она усмехнулась.

— Утешили.

— Но не все, что вы считали собой, было вашим. На вас не просто надевали камни с управлением. Вас годами учили превращать чужую волю в собственную.

Она побледнела.

— Можно снять?

Селена ответила вместо меня:

— Не как нить. Это придется прожить иначе.

Мирена медленно опустила руку.

— Значит, наказание уже началось.

Никто не ответил.

Может, потому что это было правдой.

После этого королева объявила перерыв. Очень короткий, по мнению Арвена, и непозволительно длинный, по мнению Элисанны, но хотя бы все разошлись из малого зала на несколько минут. Я вышла на балкон, выходивший в закрытый внутренний двор. Снега еще не было, но воздух пах зимним дождем.

Каэл пришел следом. Не сразу. Сначала постучал в открытую дверь балкона костяшками пальцев, будто это была моя комната.

— Можно?

— Можно.

Он встал рядом, не слишком близко.

Внизу дворцовые люди меняли караул. У одной из стражниц клятва светилась ярко и ровно; у другой вокруг нее уже вилась тонкая тревожная нить — страх за ребенка дома. Я закрыла глаза.

— Слишком много.

— Как закрыть?

— Пока не знаю. Если смотрю на человека долго, вижу. Если устаю, вижу даже краем глаза.

— Посмотри на меня.

Я открыла глаза.

— Каэл.

— Посмотри. Если научишься закрываться от близкой связи, с остальными будет легче.

— Вы уверены?

— Нет. Но ты обещала не смотреть без разрешения. Я разрешаю.

Сердце ударило сильнее.

— Вы можете пожалеть.

— Уже многое умею.

Это прозвучало почти как шутка. Почти.

Я повернулась к нему полностью и позволила последнему отражению раскрыться.

Сначала увидела знакомую клятву: прийти, если позовет. Потом ту, которую уже видела: не держать ее, даже если потеряю. Глубже — старые, обожженные. Защитить дом. Не быть слабым. Не доверять Велисс. Не дать боли стать бесполезной. Некоторые уже треснули, некоторые темнели по краям. Еще глубже — маленькая, почти детская клятва: найти, кто убил мать.

Она была не черной. Не светлой. Кроваво-серой, застывшей вокруг сердца.

Я вздрогнула и закрыла внутреннее зрение.

Каэл не шевелился.

— Что увидела?

— Достаточно, чтобы понять, почему Эдмару было легко вас вести.

Он принял.

Без защиты, без раздражения.

— Клятва матери?

— Да.

Он отвернулся к двору.

— Я думал, если найду виновного, боль станет правильной.