Книга Ненужная избранница дракона, страница 145 – Виолетта Вейл

Арвен устало сказал:

— А не прийти нельзя?

Королева, возникшая у арки в сопровождении еще одного отряда, ответила вместо меня:

— Нельзя. Теперь суд — единственное место, где мы можем заставить его открыть все ходы сразу.

Она посмотрела на дом, потом на меня.

— Дом Велисс признал вас?

— Да.

— И вы теперь видите клятвы?

— Частично.

Королева выдохнула.

— Прекрасно. Тогда за оставшиеся два дня мы должны подготовить вас к суду, на котором каждый будет лгать клятвами, а вы — видеть, где они треснули.

Арвен поднял руку:

— Я снова напомню о постельном режиме.

— Напомните вечером, лекарь, — сказала королева. — До вечера у нас государственный кризис.

— Как всегда, медицина проиграла политике.

Каэл подошел ближе.

— Теперь я могу идти рядом?

Я посмотрела на Дом Без Зеркал. На площадь. На пепел, где стоял Эдмар. На медальон Аристы. На Нару, Арвена, Рейну, королеву.

Потом на Каэла.

— Да. Но не впереди.

Он кивнул.

— Рядом.

Мы пошли к экипажам вместе.

За спиной Дом Велисс закрыл двери.

Не навсегда.

Теперь я это знала.

Он больше не был могилой без зеркал.

Он был домом, который наконец выпустил своих мертвых и впустил хозяйку, пришедшую слишком поздно, но все-таки пришедшую.

А впереди ждал суд.

Три дня сократились до двух.

И я несла в себе последнее отражение — силу, которую Эдмар хотел забрать, королева хотела использовать, Каэл боялся задеть, а я еще не умела держать так, чтобы не ранить ни себя, ни тех, кто стоял рядом.

Возвращение в Грозовой Шпиль оказалось тише, чем отъезд.

Утром дворец смотрел вслед моей поездке как на очередную странность ненужной избранницы. Теперь он встречал меня настороженно, почти почтительно, и это было неприятнее прежнего презрения. Презрение хотя бы честно показывало зубы. Почтение после страха пахло расчетом.

У ворот стояли королевские стражи, люди Рейвендаров и несколько придворных, которые, конечно, случайно оказались в нужном месте. Я вышла из экипажа сама. Каэл предложил руку, но не раньше, чем увидел мой взгляд. Я приняла. Не потому, что нуждалась в поддержке, хотя ноги дрожали после Дома Велисс, а потому что рядом уже не означало «ведет».

Серебряная нить на запястье светилась ровно. Черный медальон Аристы лежал под платьем у груди, теплый, почти живой. А последнее отражение внутри меня дышало тихо, как спрятанный зверек, который еще не привык к новому хозяину.

Нет. Не хозяину.

Носителю.

После того, что я увидела в Доме Велисс, слово «хозяин» стало слишком опасным даже для самой себя.

Во дворе я увидела клятвы.

Не у всех и не полностью, но достаточно, чтобы стало трудно смотреть людям в лица. У старшего дворецкого вокруг запястий тянулись серые нити: служить дому, пока дом платит. У одной молодой служанки в груди горела маленькая желтая искра: вывести младшего брата из долгов. У стражника у ворот клятва была прямая и простая, как копье: не пропустить врага. У придворной дамы в сиреневой накидке клятва скручивалась тонкой зеленой спиралью: узнать, кому теперь выгодно поклониться.

Я быстро отвела глаза.

Каэл заметил.

— Слишком много?

— Да.

— Что ты видишь?

Я посмотрела на его руки. На кожаный браслет, уже возвращенный мне? Нет, он был на моем запястье. Его клятва все еще светилась рядом с серебряной нитью: прийти, если позовет. А глубже, под ней, та самая новая, болезненная: не держать ее, даже если потеряю. Я снова отвернулась, чувствуя себя так, будто случайно вошла в чужую комнату без стука.