Книга Ненужная избранница дракона, страница 138 – Виолетта Вейл

— Мама вернется?

Ариста молчит.

— Я хочу к маме.

— Хотеть не всегда полезно.

— А правда полезна?

Женщина закрывает глаза.

— Иногда правда убивает всех, кто подошел слишком близко.

— Тогда зачем она?

Ариста долго смотрит на девочку.

Потом тихо отвечает:

— Чтобы однажды кто-то перестал убивать во имя удобства.

Вышивка исчезла.

Я опустилась на край маленькой кровати.

Арвен не говорил. Нара стояла рядом и держала меня за плечо.

В комнате на столе вдруг открылся маленький ящик. Внутри лежал медальон — не серебряный, а черный, матовый, без отражения. На крышке — тот же знак черного крыла.

Рейна сразу сказала:

— Не трогать.

Я тоже так подумала.

Но дом уже привел меня сюда не за игрушкой.

Я взяла медальон через край платка.

Он был теплый.

Внутри что-то щелкнуло, и крышка открылась.

Там была крошечная записка, свернутая вчетверо. Бумага не истлела. Почерк резкий, не Марианы. Аристы.

«Если Лиара вернется в дом, значит, Мариана была права не до конца, а я ошибалась не полностью. Дом должен признать хозяйку, но не отдавать ей все зеркала. Одно зеркало мы оставили. Не в стене. В крови».

Я перечитала.

— В крови?

Арвен подошел, но не стал брать записку.

— Плохая формулировка. Очень плохая.

Надпись на стене появилась сама:

«Велисс, которые отказались от зеркал, спрятали последнее отражение в наследнице, чтобы совет не смог его украсть».

Я подняла руку к серебряной нити.

— Во мне?

Ответ:

«В Лиаре. Теперь в тебе».

Нара прошептала:

— Значит, вы сами зеркало?

— Не совсем, — сказал Арвен. — Надеюсь. Потому что если да, я увольняюсь.

Дом продолжил писать:

«Эдмар хочет не Дом. Он хочет последнее отражение. Через него можно открыть память отвергнутых клятв без Грозового Зерцала».

Вот оно.

Нить, которую он не показал.

Дом Велисс был не просто ловушкой и не просто наследством. Эдмар отправил меня сюда, чтобы я сама нашла то, что он искал: последнее отражение, спрятанное в крови Лиары. Теперь — во мне.

— Он знал? — спросила я.

«Он подозревал».

— А если я уйду из дома?

«Он придет следом».

Арвен резко сказал:

— Мы уходим прямо сейчас.

На стене появилась новая строка:

«Поздно».

Снизу раздался удар.

Потом второй.

Рейна выхватила меч.

— Дверь.

Еще удар.

Глухой, тяжелый, как будто не человек бил в дом, а сам камень площади пытался войти.

Мы бросились к лестнице, но коридор изменился. Двери, которые были по сторонам, исчезли. Вместо лестницы впереди оказалась другая комната — круглая, пустая, с матовыми стенами.

Дом не выпускал.

— Нет, — сказала я. — Только не сейчас.

На стене проступили слова:

«Хозяйка должна решить, кому открыть Дом: тем, кто хочет правды, или тем, кто хочет власти».

— Снаружи королевская стража!

«И не только».

Стена перед нами стала темнее, и на ней проступила картина площади у дома.

Стражи Рейны стояли у двери, но вокруг них уже смыкались люди в серых плащах. Не много — десять, может, двенадцать. Без гербов. Но у каждого на руке блестела тонкая черная нить.

Эдмаровы.

У сухой чаши с песком стоял сам Эдмар.

Без цепей, без прежней роскоши, в темном дорожном плаще. Лицо спокойное, будто он пришел не нападать, а за давно заказанной вещью.

Он поднял голову прямо к тому месту, откуда дом показывал нам площадь.

И улыбнулся.

— Лиара Велисс, — сказал он, и голос прозвучал в комнате. — Хватит прятаться в доме трусов. Открой дверь.