Книга Ненужная избранница дракона, страница 100 – Виолетта Вейл

Каэл сказал тихо:

— Это не оправдывает ее.

— Знаю.

— Но объясняет.

— Да.

Он посмотрел на отражение, где маленькая Мирена касалась голубого камня с таким выражением, будто принимает не украшение, а будущую судьбу.

— Эдмар делал со мной то же самое, — произнес Каэл. — Только другими словами.

Я не ответила. Иногда рядом нужно не говорить, а просто не уходить.

Следующее отражение ударило сильнее.

Эдмар стоял у Нижнего источника вместе с Дарэном Рейвендаром, отцом Каэла. Дарэн был красивым, но измученным мужчиной. В нем угадывались черты сына, только у Каэла они стали сталью, а у Дарэна оставались мягким, треснувшим камнем.

— Я не могу подписать это, — сказал Дарэн. — Эйра не простит.

— Эйра не должна знать до обряда, — спокойно ответил Эдмар.

— Это моя жена.

— Это твоя избранница. Разница важна. Жена может любить, спорить, уходить, прощать. Избранница держит источник. Если ты отдашь ей слишком много свободы, она станет второй властью в доме.

Дарэн опустил голову.

— Она уже власть.

— Тогда подчини ее закону, пока она не подчинила тебя сердцу.

— Ты говоришь так, будто сердце — болезнь.

Эдмар подошел ближе.

— Для дракона, который должен править, да.

Дарэн долго смотрел на чашу источника. Потом взял перо.

Я почувствовала, как рука Каэла напряглась в моей.

Он видел отца не монстром.

Слабым.

И иногда это больнее. С чудовищем проще: его можно ненавидеть целиком. Слабый человек оставляет после себя не только зло, но и вопрос, почему он не нашел в себе силы иначе.

— Он мог отказаться, — сказал Каэл.

— Да.

— Он не отказался.

— Да.

Он выдохнул через сжатые зубы.

— Я всю жизнь думал, что боюсь стать слабым, как он. А стал сильным так, как хотел Эдмар.

Я посмотрела на него.

— Еще не до конца.

Он встретил мой взгляд.

— Потому что Зерцало назвало тебя?

— Потому что вы сейчас это видите и не закрываете глаза.

Он молчал, но связь между нами стала теплее. Не мягкой — теплой. Словно в грозе впервые появился не удар, а свет за тучей.

Дорога под ногами повела нас дальше.

Теперь отражение было темным. В нем маленькая Лиара лежала на узкой кровати, бледная, с мокрыми волосами, и Мариана сидела рядом, держа ее за руку. Где-то за стеной слышались крики. Не битва — обыск. Ломали двери, переворачивали мебель, искали.

— Мама, — шептала девочка. — Мне страшно.

— Знаю, звездочка.

— Они придут?

— Да.

— Мы умрем?

Мариана закрыла глаза на один короткий миг, потом улыбнулась дочери.

— Все умирают когда-нибудь. Но не все исчезают.

— Я не хочу исчезать.

— Тогда слушай. Если я не смогу спрятать тебя живой, я спрячу твое имя. Если они поставят печати, имя будет ждать. Если твоя душа не выдержит, Зерцало найдет ту, кто ответит на зов. Не бойся ее.

— Кого?

— Ту, что придет, когда ты больше не сможешь говорить.

У меня перехватило дыхание.

Лиара в отражении плакала тихо, беззвучно. Мариана вынула из-под платья маленький серебряный медальон — не тот, что был у Эйры, другой, с тонкой трещиной на гербе Велисс.

— Ты будешь не одна, — сказала она. — Даже если однажды тебе покажется, что от тебя ничего не осталось.

Отражение померкло.

Я стояла неподвижно, и в груди было так тесно, будто туда положили чужую детскую боль, завернутую в ткань. Прежняя Лиара не просто позвала меня в момент отчаяния. Ее мать готовила возможность зова заранее. Не как коварный план захвата тела. Как последнюю надежду, что имя Велисс не исчезнет вместе с ребенком, которого уничтожали медленно.