Книга Последний поцелуй жнеца, страница 97 – Лисавета Челищева

Я направилась к тем, кто нуждался в помощи, к обездоленным, которые стали невидимыми для мира сего. Я протягивала руку помощи матерям с детьми, что сидели грязные в обносках, говорила им доброе слово и давала немного денег — все, которые были с собой. Их благодарность сияла даже сквозь тьму, что их поглотила.

Жнец, наблюдавший за моими действиями за занавесью кареты, следил за ними с точностью, которой обладал только он.

В молчании я вскоре вернулась к карете, взгляд моего секретаря теперь был пуст и задумчив.

— Сострадание — не милостыня: ее каждому не подашь. — проронил он, когда мы выехали за город.

Лунный свет призрачно выделял его острые черты на утомленном лице.

— Кому смогу, тому и подам. — сухо ответила я, отвернувшись к окну.

— …А что насчёт себя?

— Меня? Я не страждущая.

Его злорадный хохот заставил меня содрогнуться.

* * *

Мы ехали по лесу, и дождь обрушивался на крышу каскадом.

Эскар, язвительно ухмыляясь, смотрел в мою сторону, а я бросала на него мрачные взгляды.

— Может, мне почаще водить тебя в трущобы? Похоже, здешним понравился твой зажиточный карман, — поддразнил он, подняв руки в насмешливой капитуляции, когда я вскинула брови.

— Люди там особенные. Не такие, как дворяне. Они не видят во мне вестника зла — вдову. Им все равно. Они просто пытаются выжить.

Жнец насмешливо приподнял бровь в мнимом понимании, скрестив свои длинные ноги.

— …Любопытная трактовка.

Некоторое время мы ехали в молчании, от случайных толчков кареты наши колени задевали друг друга и по моему телу прокатывались теплые волны. Но на очередном толчке жнец решил отодвинуться, переместившись в другой угол сиденья.

Пытаясь скрыть досаду, я отвела взгляд.

— Белый цвет тебе, определенно, идет, баронесса, — бесстрастно заметил он через некоторое время. — Но разве тебе никогда не хотелось надеть что-нибудь поярче? Например, красное?

— Красное — для незамужних женщин.

— Спору нет. А как насчет золотого или фиолетового? — поинтересовался он, бесстыдно изучая мою фигуру.

— К чему ты клонишь?

— Не обижайся, куколка, я всего лишь пытаюсь подтолкнуть тебя открыться и научиться общаться с людьми на светские темы.

— Ненужно.

— Правда? — хихикнул он, пытливо склонив голову. — Тебе как ни крути, очень же нужно.

Я стиснула зубы и тихонько вздохнула.

— Я могу носить только белое. Думаю, ты знаешь причину… Я видела брошенную книгу в гостиной. Не думала, что тебе будет так любопытно узнать о моем вдовьем статусе.

— Точно так же, как я и не предполагал, что тебе будет так интересно узнать о жнецах, — мрачно ухмыльнулся он. — Птички нашептали мне, что ты расспрашивала о слугах смерти в таверне на днях. Не хочешь поделиться своим любопытством со мной?

— Нет, не хочу.

Эскар откинулся назад с наигранным вздохом. Атмосфера становилась все более напряженной. По крайней мере, для меня.

— Ну что ж! — он вдруг хлопнул себя по коленям, придвигаясь ближе к моему сиденью. — Давай же сделаем так: ты расскажешь мне больше о белом вдовстве, а я расскажу тебе кое-что о жнецах. Договорились?

С неохотой я отстранилась, опасаясь его близости.

— Рассказывать особо нечего. Однако все не совсем так гладко, как в книгах пишут… Вдова становится источником позора для своей семьи, теряет право на участие в религиозной жизни и на три года оказывается в социальной изоляции, — рассказываю я, взирая на проплывающий темный лес за окном.