Книга Последний поцелуй жнеца, страница 96 – Лисавета Челищева

В голове помутилось, что я даже забыла его оттолкнуть.

— …Делать что?

Он резко убирает руки от моего лица и наигранно закатывает глаза.

— Не притворяйся со мной! Хрупкая, кроткая, потерянная овечка, озабоченная судьбой жнецов и города, я ничего не забыл?.. Я же знаю, что ты совсем не такая. Я вижу тебя насквозь.

Моя слабая ухмылка выдала мое веселье.

— Значит, ты считаешь меня злым гением, скрывающим свои истинные намерения?

Жнец, явно недовольный таким термином, нахмурился.

— Это совсем не то, что я сказал.

— Но это — единственное, что удержало меня от того, чтобы не выплеснуть на тебя весь мой гнев за раз!

Я отталкиваю его от себя, устремляясь прочь.

— Приятно слышать! А у тебя, оказывается, талант, баронесса, — находить скрытые намеки там, где их никто и не скрывал!

Гнев взял верх, и я резко обернулась перед тем, как захлопнулись входные двери за мной.

— После зимнего была… Я думала, ты покинул меня навсегда! — бросаю ему напоследок.

Мы приехали в самое сердце трущоб, воздух наполнился далекой бранью и зловонием. Узкие переулки представляли собой лабиринт нищеты, каждый дюйм которого кипел отчаянием. Я почувствовала, как тяжесть несчастья давит мне на плечи, а виды и звуки грозят захлестнуть чувства. Но жнец, как всегда невозмутимый, вел себя так, словно эти улицы были его игровой площадкой — его глаза сверкали азартом, настроение было приподнятое.

С каждым шагом я все больше убеждалась в том, что искать убийцу стражникам-паукам, безусловно, в первую очередь, надо было здесь.

Когда мы проезжали мимо разбитых окон и осыпающихся кирпичных стен, мои глаза расширились при виде безжизненных тел, скрывающихся в тени. Вероятно, здесь жнецы низших каст практиковались в жатве на тех, у кого не было средств на достойный уход из этой мерности.

По позвоночнику пробежала дрожь. Сколько же здесь было забытых душ, брошенных гнить в пределах этих трущоб…

Забывшись, я краем глаза замечаю довольную ухмылку жнеца. Наверное, думает, что его план отпугнуть меня от улиц удался.

— Проклятье!

Эскар приоткрыл дверцу, замахнувшись тростью на отчаявшегося нищего, что пытался ухватиться за колесо нашей кареты.

— Почему вы, черви, понимаете только язык насилия?! — его шипение прорезало тишину.

От дикого взгляда нищего у меня защемило сердце, но я не позволила страху поглотить мой голос.

— …Что мы здесь делаем, Эскар?

Мужчина беспечно затянулся сигаретой, пустив в воздух клубы дыма.

— Ах, моя баронесса, цель нашей поездки сюда — простой урок для избалованных особ. Тебе же это нравится, не так ли? — расслабленно промолвил жнец. — Реки крови, помои, гниющие трупы? Ты же этого желаешь видеть всем сердцем?

Я искала достойного оправдания причины моего интереса к расследованию — но не нашла.

— …С чего ты взял, что я получаю удовольствие от этого?

— Тогда позволь перефразировать, дорогуша. Почему, скажи на милость, ты так упорно продолжаешь бросаться в эпицентр этого кровавого месива? Рискуешь своей безопасностью, своей жизнью, как будто нечего терять?

С каждым словом его сдержанное раздражение нарастало.

Во мне зажглась искра неповиновения. Не говоря ни слова, я вылезла из кареты и зашагала в противоположном направлении.

— Баронесса!! Куда?!

Его рычащий голос витал в ночном воздухе за моей спиной, требуя ответа, который я не желала давать.