Книга Последний поцелуй жнеца, страница 77 – Лисавета Челищева

Я медленно кивнула.

— …Так вот к чему ты вел — к оплате за твою правду?

В ответ мужчина придвинулся ближе, и эта близость заставила меня почувствовать себя меньше и… слабее.

— Я не требую этого. Но попрошу лишь об услуге. О простом действии, от которого ты можешь запросто отказаться.

— И в чем же может заключаться эта услуга? — прошептала я, все еще подсознательно лаская гладь источника.

Призрак улыбки коснулся его изящных губ.

— …Я всего лишь желаю отпить воды из твоих рук.

Удивленно моргнув, я приподнимаюсь. Лицо жнеца внезапно оказывается в нескольких сантиметрах от моего.

— Что же скажешь?..

У меня участилось сердцебиение, а дыхание, наоборот, затаилось. Эскар смаковал мое молчание, не сводя с меня испытующего взгляда.

Осторожно опустив ладони в источник, я позволила водам обвить мои запястья.

Жнец остался стоять надо мной, его изучающий взор по-ястребиному хищно следил за каждым моим движением.

Я подняла голову, заглянув ему в лицо — от меня исходила невинность и открытость, мой взгляд был чист перед ним. Его это смутило, как мне показалось… Все равно, что бросить камешек в спокойный пруд, нарушив его безмятежность.

Мужские черты постепенно смягчились, сфокусировавшись на живой воде в моих ладонях.

Я замешкалась, не решаясь подняться с колен. Вдруг что-то шелковистое коснулось моих рук: его ладони в атласных перчатках обхватили мои, придерживая снизу.

На мгновение между нами повисла тишина. Мы стояли на коленях, как на тайном обряде.

Встретившись с ним взглядом, я уже не смогла отвести глаза куда-либо.

Эскар бросил на мое лицо последний равнодушный взгляд, а затем наклонился вперед, сокращая небольшое расстояние между нами.

Его горячие губы коснулись моих пальцев. Ощущение было мимолетным, как дотронуться до уголька в зимнем костре — слишком быстро, чтобы обжечься.

Его глаза снова встретились с моими, эти немигающие зрачки опасно сверкнули неизвестным мне намерением. Мои ладони так и остались около его губ, застыв, как часть статуи.

— Никогда не пробовал ничего слаще… — признался он, голос был низким, манящим.

Глаза жнеца сощурились в удовлетворении, в них промелькнула плохо спрятанная дьявольская искра.

— Но ты ведь мне не поверишь, баронесса… Правда же? — он мягко отпустил мои руки и повторил мои действия, зачерпнув воды. — …Пока сама не попробуешь.

Эскар аккуратно поднес ладони, держа их между нами. В его ухмылке отражался молчаливый вызов.

Скрытым языком нашего общения всегда было тонкое поддразнивание — игра в провокацию и выдержку. И все же каждый раз, когда мы обменивались взглядами или делились мимолетными прикосновениями, мне казалось, что мы приближаемся к пропасти. Одно неверное движение — и конец…

Но я отбросила все опасения. Пока он продолжал смотреть на меня такими пылким взглядом, пока я была в центре его внимания — меня не волновали ни обрыв в бездну по этому пути, ни возможное падение. Его созерцание меня было будоражащим, прикосновения — исцеляющими, а влечение — взаимным.

Придвинувшись к нему, с сердцем, бьющимся так гулко, что я была уверена, что он его услышит, я подложила свою руку под его ладонь; его кожа излучала тепло даже в перчатке.

Тишина, повисшая в воздухе, была такой густой, как туман пограничья.

Я потянулась к нему, как цветок к лучам утреннего солнца, забыв обо всем на свете. Трепет отошел на второй план, сменившись отчаянным желанием быть ближе.