Книга Последний поцелуй жнеца, страница 74 – Лисавета Челищева

— Как скажешь. — Эскар пожал плечами. — Чем только не занимаются дети сейчас. Позор! Вот в мои времена… — его разум потянулся к воспоминаниям детства, но что-то не позволило ему углубиться дальше двадцатилетнего возраста. Может, это провал в памяти или системная перезагрузка — жнец не знал точно ответа.

Мужчина снова взглянул на оторопевшего мальчика. Тот был похож на беспомощную обезьянку.

— Ты ведь знаешь, что сделал твой непутевый братец, да?.. И что ты собираешься с этим делать, маленький ангел?

Жнец продолжил прогуливаться по дорожке к особняку, лишь кинув малышу напоследок.

* * *

По своей стеснительной натуре, Анатель любил наблюдать за происходящим, а не принимать в нем участие. Но в этот туманный полдень он стал свидетелем случая, который был слишком несправедлив, чтобы остаться лишь наблюдателем.

Будучи младшим из трех детей, робкий и замкнутый Анатель, проводил жизнь в покое теней. Малыш также отличался от других детей. Он родился немым, но с ранних годков его мысли приобрели недетскую глубину и отчуждённое спокойствие.

Получив намёк от загадочного господина Мортеса, ребёнок решил действовать. Он колебался не потому, что боялся брата или последствий его действий, а потому, что впервые чужие нужды заставили его покинуть укрытие теней.

В покоях Сандрины он отыскал платье в ее гардеробной и скорее поспешил к открытой купели.

Его сестра уже обнаружила пропажу своего одеяния. Пока та размышляла, как выбраться из ситуации достойно, среди душистых глициний появился Анатель.

— Ты пришёл спасти меня, братик? — с грустью спросила девушка на их языке жестов.

Сначала малыш ответил лишь молчанием, а после его маленькие ручки уже выстраивали в воздухе целую историю. По его торопливым жестам Сандрина поняла, кто именно был инициатором ее помощи. Не кто иной, как господин Мортес.

Ималдин же, заметив на сестре запасную одежду — ночное платье, когда она проходила по саду за руку с Анателем, понял, что его тайна была раскрыта. Чувство вины стало грызть его, и он не смог выдержать мимолетного взгляда брата, который был ещё крохой, но уже вершил правосудие в семье.

* * *

Эскар откинулся на велюровый диван, наслаждаясь терпко-сладкой энергией старины, исходящей от гостиной поместья. Его пальцы ловко управлялись с ножкой фарфорового бокала с солнечным вином — прекрасным напитком из абрикосов, собранного под ярким светом солнца. Пальцы другой руки ловко крутили небольшой обсидиановый нож — смертоносный танец вулканического камня о тёплую кожу.

Многогранная симфония рояля, доносящаяся из соседней комнаты, создавала успокаивающий звуковой фон. Но уже через несколько секунд безмятежность жнеца рассыпалась, как карточный домик.

Отражение девушки скользнуло по отполированному кафелю ближайшего коридора к гостиной, предваряя ее появление. Облаченная в тонкий ажурный пеньюар, недвусмысленно обнимающий ее стройный силуэт и позволяющий ее бледной кожи сиять сквозь полупрозрачность ткани, баронесса являла собой номинацию чистой женской красоты.

Не обращая внимания на его присутствие, она проплыла мимо гостиной и исчезала. Букет багровых лилий, зажатый в ее руках, превратил Сандрину в призрачную невесту, навевающую трепет одной своей грацией.

Проследив за ее уходом, мужчина вдруг поперхнулся вином. Ее смелость быть почти без ничего, почти в чем появилась во Тьму, была столь же пленительна, сколь и возмутительна.