Книга Шесть дней в Бомбее, страница 29 – Алка Джоши

— Понимаю. Но что толку в наших привилегиях, если мы не постараемся ей помочь?

* * *

Поздно вечером в коридоре я наткнулась на доктора Мишру, который разговаривал с доктором Холбруком.

— Если после выкидыша прошло уже три дня, а женщина все еще так сильно мучается от боли, это ненормально, – говорил доктор Мишра. – Тянуть живот может, это правда, но у нее острая боль.

— Ты, парень, видно, все еще не отказался от индийского мамбо-джамбо, – покачал головой пожилой врач. – От всех этих проклятых йогов и хакимов. Но эти болезни лечит официальная медицина. Я и старшей медсестре все время то же самое повторяю. Она тоже слишком мягкая, прямо как индианка. Только посмотри, что она позволяет творить фармацевту. Господи боже, он ведь не только европейские лекарства раздает, но и травы! Поверьте мне, Мишра! Еще пара дней на морфине, и она будет здорова как бык.

— Доктор Холбрук, при всем уважении, но вы должны понять, что я изучал современную медицину. Если помните, я приехал сюда, окончив интернатуру в Англии. И мне кажется…

— Злишься на бара сахиба, а? – Доктор Мишра сжал зубы, но ничего не успел ответить, потому что доктор Холбрук продолжил: – Слушай, я тысячу раз таких больных лечил. Через неделю мать придет в себя, и дело в шляпе.

— Доктор, она потеряла ребенка на четвертом месяце! Тканей выходило очень много. А если что-то осталось внутри?

Доктор Холбрук покосился на часы.

— Мне через час ребенка принимать. Давай объясню по-простому. При выкидыше плод сам собой отделяется от слизистой матки. Мисс Новак страдает лишь от мышечных сокращений. И морфин ей поможет.

Тут он заметил меня и ухмыльнулся.

— О, одна из наших прекрасных сестер. Ну просто загляденье!

Он подергал кустистыми седыми бровями, а доктор Мишра вывернул шею, чтобы понять, о ком он говорит. Увидев меня, он тут же уставился в плиточный пол. Кажется, ему было неловко, что мы столкнулись в присутствии хирурга.

— Эх, будь я помоложе… – Доктор Холбрук, не сводя с нас глаз, стал пятиться прочь по коридору. – Займись лучше ею, Мишра. А хирургию оставь мне. – Он постучал пальцем по крупному носу и направился в хирургическое отделение.

Доктор Мишра, повесив голову, привалился к стене. Я догадалась, что говорил он про Миру, пытался спасти ей жизнь. Я и сама видела, что ей не становится лучше. И записи, которые я заносила в ее карту, это подтверждали. Боль не утихала, температура не падала. Это было ненормально, ее состояние давно должно было стабилизироваться после операции.

Такие как Холбрук любили лапать молодых женщин вроде меня и считали, что это очень смешно. Еще они частенько завуалированно оскорбляли индийских врачей и медсестер. Я представляла, как доктору Мишре надоело день ото дня слушать эти едкие замечания. Тут мы с ним были похожи. Обижали нас по разным причинам, но ранило это одинаково.

Я откашлялась, чтобы Мишра вспомнил, что я все еще здесь на случай, если ему что-нибудь нужно. Молодой доктор – сколько, кстати, ему было? года на три больше, чем мне? – поднял голову и поглядел на меня. На секунду его глаза блеснули в полумраке коридора. Потом он оторвался от стены, шагнул ко мне, открыл рот, видимо, собираясь что-то сказать. Но резко осекся и уставился в пол. А затем развернулся и ушел, так и не взглянув на меня.