Книга Шесть дней в Бомбее, страница 28 – Алка Джоши

* * *

Уйдя от Миры, я пошла в кладовую – отнести грязное белье с ее постели и взять свежее для беременной миссис Рой. Посреди комнаты на скамейке сидела Индира и плакала. Увидев меня, она отвернулась. Я бросила белье в холщовую корзину и пошла к ней. Руки у нее были холодные, зубы стучали.

— Бальбир сказал, ты забегала, – начала она. – Думает, это я тебя попросила. Сона, тебе больше нельзя к нам приходить. Никогда. – Ее фартук вымок от слез. – Мои девочки, они все видели. Видели, как их отец бьет мать. Он сказал им, это за то, что я плохая. Что-то натворила. Я видела, как они на меня смотрели. Не хотели ему верить, но им пришлось, ведь за меня некому было заступиться. Если все вокруг говорят тебе, что небо красное, рано или поздно начнешь верить.

Я стала растирать ее ледяные руки.

— О, Индира! Мне так жаль! Я пришла только потому, что в больнице никто не знал, куда ты делась. Я думала, ты попала в аварию.

— Лучше бы попала. Тогда девочкам не пришлось бы на такое смотреть.

— Покажи, где болит.

— Нет, Сона! Ты уже достаточно сделала. И не понимаешь, что твоя жизнь всегда будет отличаться от моей. Ты не настоящая индианка. А я – да. Я обещала быть с Бальбиром семь жизней. Может, в следующей он станет ко мне добрее. – Она всхлипнула. – Может, в ней он будет не мужем мне, а дочерью. Или мамой. Мы не знаем, что уготовила для нас судьба. Ты должна перестать пытаться ее изменить, Сона.

Я в растерянности уставилась на нее. Мне казалось, я помогаю ей, а оказалось, я лишь делаю хуже или поощряю Бальбира мучить ее сильнее.

— Обещай, что не станешь вмешиваться, – стала молить она. – Бальбир злой человек. Сона, я думаю, нам больше не стоит вместе ходить домой.

Меня будто ударили в живот. Я выпустила руки Индиры и села на корточки. Она была моей ближайшей подругой, единственной настоящей подругой в Бомбее. К глазам подступили слезы, но я знала, что не дам им пролиться.

Переодеваясь в форму, Индира стонала и морщилась каждый раз, когда ей приходилось двигать левой рукой. И мне казалось, я тоже чувствую боль от синяков и ссадин на ее руке и спине. Острую, пронизывающую.

Дверь распахнулась. Должно быть, я забыла запереть замок. Вошла Ребекка и, резко остановившись, окинула взглядом кладовую и нас. Я поднялась на ноги. Индира, вытирая глаза, встала со скамьи.

Сжав губы, Ребекка обернулась ко мне:

— Мы должны все рассказать старшей медсестре. Сейчас самое время.

— Нет, – как можно спокойнее возразила я. – Иначе Индира потеряет работу.

— Это не ваша проблема. – Индира обернулась к нам с Ребеккой. – У меня все в порядке.

Она с усилием медленно подняла руки и приколола к волосам сестринскую шапочку. Потом кивнула нам и вышла.

Я хотела броситься за ней, но Ребекка схватила меня за руку.

— Сона, ты не понимаешь, мы не должны заводить личных отношений с больными.

— Но Индира не больная. Она одна из нас.

— А ты посмотри на нее, Сона. Конечно, она больная.

Да почему же Ребекка не могла ни с кем из нас подружиться? Ничего не ответив ей, я потуже завязала фартук и направилась к двери.

— Ты же понимаешь, конечно, что нам с тобой выполнять обязанности проще, чем ей? – не унималась Ребекка. – Мы под защитой. Нам позволено делать то, чего не могут делать индианки.

Я сделала глубокий вдох.