Книга Тайна поместья Эбберли, страница 126 – Анна Свирская

— Может быть, фотографии сожгла не она, а Руперт?

— Уничтожил фотографии и на всякий случай убил мать, которая их видела? Ради того, чтобы скрыть правду, которая ему ничем серьёзным не грозила? Его бы даже не посадили. А за убийство вешают, если вы вдруг забыли.

— А если леди Клементина решила что-то предпринять…

— Что-то настолько ужасное, что он решился её убить? – Годдард постучал кончиками пальцев по ножке своего бокала. – Знаете, именно это сводит на нет все мои усилия. Отсутствие мотива. Это ведь не пьянчуги из Поплара, которые могут поспорить насчёт марки проехавшей машины и дойти до поножовщины. Умные, образованные, воспитанные люди. Чтобы кто-то из них решился на убийство, ставка должна быть очень высока.

— Или же это был приступ ярости, ненависти такой силы, что человек не думал о последствиях.

— Только Дэвид ссорился в тот день с леди Клементиной.

— Господи, он бы её не убил! Тем более из-за этого.

— Так вы знаете, из-за чего? – быстро спросил Годдард.

— Да, но… Они поссорились из-за книги, больше я вам ничего сказать не могу. Из-за такого не убивают.

— Это именно то, о чём я и говорю. – Годдард вернул бокал на стол, не донеся до рта. – Нет мотивов.

— Или они в прошлом. Я знаю, вы скептически относитесь к этой версии, но я думаю, что там что-то есть… Тайна.

— Вся ваша версия, мисс Бирн, основывается даже не на письме, на черновике письма!

— И ещё на письме, которое было в кармане. Оно не могло быть написано позднее сорок пятого года. Так что это старая история.

— И всё ещё никакого мотива.

— Есть одна вещь… – Айрис чуть помедлила. – Это невозможно доказать, но я думаю, что Руперт узнал почерк в письме. Почему он тогда солгал? Зачем? Я думаю, он знает, о чём было письмо… И все эти книги на его столе. Здесь точно что-то есть.

— Откуда вы знаете, что он узнал почерк?

— На его рабочем столе стоит фото с длинной надписью, сделанной рукой Джона Вентворта. Он видит её если не каждый день, то очень часто, а почерк очень запоминающийся.

Инспектор Годдард сделал глоток – медленно, неторопливо, давая себе время подумать над словами Айрис.

— Этого не доказать, вы правы. Но даже если доказать какой-то злой умысел, всё разбивается о то, что Руперт Вентворт физически не смог бы дотащить тело от парка до «Леса самоубийц», а потом поместить в кенотаф. После этого ему нужно было пойти к эллингу, вывести лодку на реку и вернуться назад в поместье. Даже если предположить, что при должном упорстве он бы сумел всё это проделать, у него на это ушло бы очень много времени, недопустимо много. И я узнавал – у него не получалось править такой лодкой. В ней надо стоять и действовать одним веслом. А у него, видимо, были проблемы с координацией и равновесием. Причём начались давно, даже до того, как явно проявилась хромота.

— Думаю, при желании лодку можно было вытолкать как-то иначе… Или грести сидя, – не сдавалась Айрис. – И про Руперта, кстати, все думали, что он не умеет водить машину, а он умел.

— Вы же не думаете, что он с раннего детства начал готовиться к убийству матери и симулировать болезнь?

— Нет, конечно… А вдруг у него был сообщник? Кто-то из гостей, из прислуги, снаружи…

— Кто? Мне не показалось, что Руперт умеет заводить друзей – как и Дэвид, если на то пошло. Он несколько лет жил в Швейцарии, тут никого почти не знал. А после случая с Дженкинсом никто бы и близко к Руперту не подошёл. И я так понял, местные уже пару столетий стараются не связываться ни с кем из большого дома. Не представляю, где бы он мог найти сообщника. И как бы мог вызвать его в нужное время? Леди Клементина ушла внезапно. Никто не знал заранее, что она уйдёт к реке. Очень маловероятно, чтобы это мог быть Руперт. Ни мотива, ни физической возможности.