Книга Пропавшая книга Шелторпов, страница 187 – Анна Свирская

Но те, кто приехал из Клэйхит-Корта, уверенно прошествовали по проходу в переднюю часть церкви. Там несколько скамей были огорожены низкой резной стеночкой с дверцей, так что получалось что-то вроде отдельного помещения. На дверце была прикреплена медная табличка с надписью «Граф Шелторп». По другую сторону прохода тоже были отгороженные скамьи, но без обилия резьбы. На трёх узких дверцах красовались таблички с фамилиями, но Айрис не успела их прочитать, потому что вместе с семейством Шелторпов оказалась внутри их личной «ложи», если так было уместно говорить о месте в церкви.

Оно на самом деле немного напоминало театральную ложу: низкая перегородка, обитые синим бархатом скамьи, мягкие спинки, точно у кресел. Скамьи внутри «ложи» располагались буквой П, и вдоль той, что была обращена к кафедре и алтарю, тянулась низкая скамья для коленопреклонения, тоже мягкая – чтобы молиться со всем возможным удобством.

На «главной» скамье разместились леди Шелторп, Джулиус и леди Изабель, леди Элеонора села на торцевой скамеечке, а Айрис и Дэвиду достались места лицом к леди Шелторп и спиной к кафедре. Кафедра пока пустовала, потому что священник беседовал с высокой женщиной, чьё лицо было скрыто плотной чёрной вуалью, спускавшейся с чёрной же шляпки, но Айрис всё равно было странно сидеть спиной в ту сторону и лицом ко входу. Она не очень-то часто бывала в церкви, даже в Оксфорде она ходила туда чаще для того, чтобы послушать хор, чем на богослужение, но все и всегда сидели лицом к священнику.

Айрис решила, что женщина под вуалью – кто-то из родни сэра Фрэнсиса. Когда та после разговора со священником возвращалась на свою скамью, тоже из именных, с дверцей и табличкой, она внимательно посмотрела на Шелторпов. Во взгляде читалось что-то почти неприязненное. Если Шелторпы это и заметили, вида никто не подал, графиня сидела с царственным видом, Джулиус и Элеонора – со скучающим, леди Изабель – с до крайности утомлённым.

К счастью, в церкви всё закончилось довольно быстро. Траурную речь произносила та самая высокая женщина, как выяснилось, двоюродная племянница сэра Фрэнсиса. В речи было много красивых слов и мало личного. Всем было понятно, что миссис Мэддокс не особенно хорошо знала своего дядю и они не были по-настоящему близки. Но даже во время речи она изредка бросала осуждающие взгляды на скамью Шелторпов, словно винила их в смерти сэра Фрэнсиса. Айрис подумала, что в подобной ситуации, когда полиция не могла сказать ничего вразумительного, тоже винила бы всех подряд. В конце концов, он погиб в их доме.

После этого не происходило ничего особенного – кроме того, что гроб с телом сэра Фрэнсиса опустили в могилу рядом с могилами его родителей и умершей в младенчестве сестры, – но в самом конце, когда все пошли к воротам кладбища, миссис Мэддокс в сопровождении высокого мужчины, очевидно мужа, решительно направилась к Шелторпам. В том, как резко она двинулась к ним, как раздвигала попадавшихся по пути людей, было что-то грубое, угрожающее, возмутительное на грани скандала.

В её кильватере двигались насупленный мальчишка-подросток и девочка чуть помладше, видимо, дети Мэддоксов, и ещё двое хорошо одетых мужчин весьма степенного вида. В отличие от всех Мэддоксов, эти не были высокими и худыми, наоборот, оба были коротенькими и весьма упитанными.