Книга Зловещие маски Корсакова, страница 81 – Игорь Евдокимов

— Это какой?

— Что вас ждет, если вы ослабите контроль и дадите больше свободы существу внутри себя…

Полковник приподнялся, оперся кулаками на письменный стол и, наклонившись к Корсакову, вкрадчиво прошептал:

— Я хочу, чтобы каждый раз, когда вы задумаете неразумно рискнуть и довериться своему двойнику или презрите другие соображения безопасности, как, скажем, во время ритуала Горегляда, вы видели перед собой Никиту Коростылева. Каким он предстал перед вами в подземном гроте. И знали, что однажды можете стать таким же.

Сказав это, он опустился обратно на свое место и закончил:

— К тому же вы получили еще одно напоминание о силах, с которыми мы боремся. Еще одна история для Конклава. К которому, как мне кажется, вам стоит уже начинать готовиться. Съездить на лето обратно домой, скажем. Разобрать наконец отцовские документы. Нервы подлечить. А то смотрю я – и боюсь, как бы вас удар не хватил!

И очередным оскалом, призванным, очевидно, изобразить вежливую улыбку, полковник дал Владимиру понять, что их аудиенция закончена.

* * *

Корсаков не помнил, как покинул управление градоначальства и сколько брел потом по улицам, освещенным тусклыми газовыми фонарями. Пришел в себя он на Банковском мосту, переброшенном через Екатерининский канал, в окружении крылатых львов.

Над застывшей водой стлался призрачный свет – в столицу пришли белые ночи. Обычно Владимир любил это время, но сейчас странная белесая пора, когда день не исчезает насовсем, скорее казалась ему порожденной болезненным бредом. Он был один. Ни пешеходов на набережной, ни лодок в канале. Со стороны Невского донеслись далекий цокот копыт и стук колес по мостовой – проехала и исчезла в ночи запоздавшая карета.

Руки Корсакова, облаченные в перчатки, сжимали чугунные перила, а сам он вглядывался в свое отражение на глади канала. Никогда в жизни ему не было так одиноко. Он мечтал, чтобы рядом материализовался Петр. Даже зная, что брат является лишь плодом его воображения, Владимир все равно был бы рад компании. Ему отчаянно хотелось, чтобы кто-то увидел его. Нет, не увидел – заметил! Иначе, казалось, он исчезнет, будет стерт из реальности через несколько часов, когда развеется предрассветная дымка над водой.

— Надеюсь, вы не собираетесь топиться, иначе для чего я вас вытаскивал? – раздался знакомый голос.

С казанской стороны моста, привалившись к крылатому льву, стоял Беккер. Хотя с тем же успехом Владимир мог смотреть на абсолютно другого человека. Куда-то исчезли малахольность и сутулость, щегольской серый костюм сидел отменно, исчез акцент, а разноцветные глаза уверенно и чуть насмешливо глядели из-под широкополой шляпы. Владимир машинально потянулся к карману сюртука, где обычно лежал его револьвер, но пальцы нашли только пустоту.

— Вы же его потеряли в пещере, – услужливо напомнил Вильям Янович. – И если вы не собираетесь попытаться схватить меня и оттащить к полковнику (чего я бы не рекомендовал), то револьвер вам не понадобится. Каюсь, любопытство – мой самый большой грех. Не смог упустить возможность посмотреть на вас после разговора с жандармами, когда вскроется мой обман. Но вы бродили по улицам с неприкаянным видом героя романов господина Достоевского, так что я понял: пока вы не придете в себя, общения у нас с вами не получится.