Книга Зловещие маски Корсакова, страница 174 – Игорь Евдокимов

— Да, – поднял руку Корсаков. – Как тебе удалось выговорить слово «рекогносцировка»? Франческа, мне кажется или твой брат как-то подозрительно поумнел?

— Я сама не в силах подобрать слов, – призналась девушка.

— Не стоит меня недооценивать! – приосанился Галеаццо. – Под этой прекрасной внешностью скрываются сердце воина и разум полководца! Кстати, раз уж на то пошло, чего мы хотим добиться этим визитом?

Бонавита испытующе посмотрели на Корсакова. Тот, со всей имеющейся уверенностью, отчеканил:

— Если вкратце – то взять Фарука живым, конфисковать книги, которыми он пользовался при наведении проклятия, или выбить правду из него самого. После чего притащить его на Конклав, чтобы заткнуть рты всем, кто мне не верил, и общими усилиями спасти вашего отца, де ла Серду и трех оставшихся членов Damnatio memoriae. Дальше я пока не загадывал.

— Мне нравится, – ударил по столу Галеаццо. – Четко, лаконично, раз плюнуть! Даже как-то начинает вериться, что у нас все получится!

— Пусть так и будет, – тихо сказала Франческа.

1881 год, октябрь, Венеция, остров Повелья

Полуденное солнце стояло высоко, отражаясь в спокойной воде лагуны слепящими бликами. Паровой катер с узкой трубой, выкрашенной в темно-зеленый цвет, мягко рассекая волны, приближался к восточному берегу Повельи. Здесь, вдали от узкого, похожего на иглу шпиля маяка-колокольни и заросших зданий старого госпиталя, остров был почти живым – в небе лениво кружили чайки, а ветер легонько колыхал ветви деревьев с оранжевой листвой. Вид для преимущественно каменной Венеции редкий.

Корсаков стоял у поручня, прищурившись от света. Его взгляд был устремлен к берегу – из воды поднималась низкая плотина из тесаного камня, уже частично разрушенная, но все еще позволяющая пристать. За ней виднелись редкие деревья, заросли лопуха и высокий камыш, шевелившийся под легким бризом. Где-то дальше – каменные останки каналов и зданий, сейчас утопающие в осенней листве.

— Жуткое место, ей-богу, даже для меня жуткое, – признал Галеаццо, встав рядом с Владимиром. – Говорят, если копнуть землю в любом участке острова, то неминуемо найдешь чьи-нибудь кости. А земля на чумных полях перемешана с пеплом…

— И рассказываешь ты это, чтобы меня приободрить? – покосился на него Корсаков.

— Скорее уж себя, – ответил его друг. – Не могу же я сестре признаться, что меня сейчас трясет от нервов.

Франческу, казалось, остров не интересовал. Она сидела на узкой скамье, погруженная в собственные мысли. Владимир подумал, что одного ее вида хватило бы, чтобы шокировать чопорных венецианцев. Для вылазки она облачилась в шнурованные ботинки, скандальные для общества брюки, и жакет песочного цвета, и белую блузку. Костюм шел ей чрезвычайно. Почувствовав внимание Корсакова, Франческа посмотрела на него. Еще неделю назад взгляд вышел бы высокомерно-вызывающим, заставляя Владимира отвернуться. Сейчас же, глядя на нее, Корсаков ощутил прилив уверенности.

Катер сбавил ход. Из трубы вырвался короткий хриплый выдох пара. Галеаццо отдал знак стоящему за штурвалом, и судно осторожно встало почти у самого края берега, где некогда был выложен спуск для лодок – сейчас почти весь он был поглощен травой и мхом. Бонавита и Корсаков перекинули от борта дощатый трап, и троица пассажиров, один за другим, ступила на сушу.