Книга Зловещие маски Корсакова, страница 177 – Игорь Евдокимов

— Это единственное действующее здание на острове, – пояснила Франческа. – Здесь квартировали таможенные чиновники, а когда у острова стоят на карантине корабли, сюда заселяют врачей.

— Сдается мне, что врачей мы не увидим, – мрачно ответил Корсаков.

Главный вход под арочным навесом был заперт, но не взломан – Корсакову пришлось поковыряться в замке отмычкой из маленького походного набора (вся связка не поместилась бы в кармане и громко звенела), прежде чем массивная дверь подалась. Внутри их встретили прохладный полумрак и гулкое эхо: бывший монастырь был пуст – без мебели, без голосов, без запаха. Только пыль и мягкий скрип половиц под сапогами. Коридоры тянулись симметрично, уводя в крылья здания, но не оставляя сомнений в том, где находится главный зал. К нему троица и направилась, проверяя попадающиеся по пути комнаты, но все они неизменно стояли пустыми.

Наконец они добрались до внутренних дверей – двойных, со стеклянными вставками и латунными ручками. За ними, как в театре после поднятия занавеса, открылся атриум. Он занимал два этажа: высокие стены с балюстрадами и галереями, уходящими в темноту; над ними – световые окошки в круглом барабане, отфильтровывающие полуденное солнце в ровное молочное сияние.

Их ждали кадавры.

По обеим сторонам зала, в нишах и вдоль колонн, застыли неподвижные, словно манекены, фигуры в черных плащах, но без ставших уже привычными треуголок и масок. Лица кадавров были покрыты странной черной пленкой, тела, похоже, пребывали в разной степени разложения, но все выправлены в одну стойку: руки вдоль тела, головы опущены. В иных обстоятельствах их можно было бы принять за монахов, застывших в общей молитве. На скрипнувшие двери они не обратили ни малейшего внимания.

— Ждите здесь, – шепнул Корсаков и осторожно, чувствуя себя польстившимся на сыр из мышеловки грызуном, шагнул внутрь. Ни один из кадавров не шелохнулся, не повернулся на звук, не схватился за оружие. Владимир недоверчиво переглянулся с друзьями, а затем откашлялся. В повисшей тишине звук показался оглушительным, но темные фигуры не отреагировали и на него.

— Кажется, они… как бы это сказать… выключены? – вслух предположил Корсаков.

— Я предлагаю не рассчитывать на это, сделать свои дела и унести ноги, – прошептал Галеаццо. – Смотри.

В центре атриума, на месте, где когда-то мог находиться фонтан или статуя какого-нибудь святого, теперь раскинулся кабинет. Ковер. Стол. Несколько ящиков. Книжная стойка. Лампа с алым абажуром. Все будто перевезено из чьей-то уютной комнаты, а потому смотрелось крайне странно и неуместно в окружении дремлющих мертвецов. Владимир предположил, что Фарук позаимствовал мебель из одного из кабинетов, что использовались приезжими чиновниками. Либо, чем черт не шутит, даже из одного из не осмотренных им помещений библиотеки Бонавиты-старшего.

Продолжая подозрительно коситься на кадавров, он подошел к столу. На его поверхности лежали раскрытые тетради, бумаги, фолианты с названиями на латыни и арабском, несколько ампул и, в качестве особенно макабрической шутки, человеческий череп.

Галеаццо и Франческа присоединились к нему, разглядывая собранные Фаруком вещи.

— Итак, кабинет мы нашли, – констатировал Галеаццо. – А вот где его хозяин? Если он все-таки уплыл раньше, то искать его по всей Венеции будет очень сложно, а устраивать ему засаду здесь, посреди этих дружелюбных ребят, мне бы не хотелось…