Книга Зловещие маски Корсакова, страница 172 – Игорь Евдокимов

Он переводил взгляд с Франчески на Корсакова в надежде, что хоть один из них поймет, куда он клонит. Не дождавшись ответа, он разочарованно махнул рукой и объявил:

— Вот и рассчитывай на вашу поддержку… Давайте! Изолированное место, куда никто не захочет зайти, а тех, кто находится внутри, просто нельзя выпускать наружу.

— Повелья! – хором воскликнули Корсаков и Франческа.

— Ну да! – торжествующе стукнул по столу Галеаццо. – Экипаж двух кораблей сидит на карантине у самого города под предлогом эпидемии холеры. Которой, кстати, может и не быть. Никто в здравом уме не станет соваться в рассадник заразы. Бежать с острова тоже некуда. И если матросов расселили по камерам, то разобраться с ними можно легко поодиночке! Идеальное место! Хочешь – кадавров создавай. Хочешь – проклятия насылай.

— Не верю глазам своим! Оно мыслит! – оторопело уставился на друга Корсаков.

— Может, моего брата подменили? – предположила Франческа.

— Эй, могли бы и должное воздать! – обиделся Галеаццо. – Мне кажется, что с этим уже можно идти к Конклаву.

— Нет, – отказался Корсаков. – Нам нужно отправиться туда самостоятельно.

— В логово Фарука и гнездо кадавров? Я не ослышался?

— Я согласна, – сказала Франческа и, заметив удивление на лицах собеседников, добавила: – С Корсаковым. Конклаву сообщать нельзя.

— Так, вы заставляете меня не только напрягать ум, но еще и выступать голосом разума, а мне эта роль не идет! – схватился за голову Галеаццо. – И почему же вы хотите лезть туда одни?

— Фаруку помогает как минимум Гельдерн, а может, и кто-то еще, – пояснил Корсаков. – Если мы попытаемся действовать через Конклав и старейшин, то у противника будет время замести следы и смыться.

— И мы обнаружим пустой остров. Максимум – пару недопотрошенных кадавров. А Фарук и все упоминания о проклятии исчезнут, – поддержала его Франческа. – Мы можем рассчитывать только на себя.

— Porca miseria!^[70] – воздел руки к потолку Галеаццо и направился к выходу. – Придется как следует вооружиться. И подготовиться. Мир не должен утратить такую красоту!

Последние слова звучали уже из коридора.

— Это он про себя сейчас говорит? – тихо уточнил у Франчески Владимир.

— Конечно, про себя, – ответила девушка.

* * *

Следующие несколько часов ушли на подготовку и сборы. Корсаков закрылся в подвальной лаборатории Бонавита (с удовлетворением отметив, что до аналогичной в родной усадьбе ей далеко) и старался компенсировать запасы, потраченные в схватке с чернильным демоном и кадаврами. Фосфорная вспышка требовала слишком долгой работы, а потому заменить ее было нечем. Пришлось покорпеть над двумя бомбами, разбрасывающими при взрыве смесь из серебра и четверговой соли – гораздо менее эффективная вещь, но лучше, чем выступить против духа с пустыми руками. Хотя… После того как Корсаков смог разрушить чернильные щупальца, просто коснувшись их, возможно, руки в перчатках и должны оказаться его самым эффективным оружием.

Но такая мысль, похоже, посетила не только Владимира.

— Ты из-за перчаток так стремился вернуть свои вещи? – спросил в тишине женский голос. Владимир обернулся и без особого удивления обнаружил в дверях Франческу.

— Часов в первую очередь, отцовский подарок все-таки, – уклонился от прямого ответа он. – Мы перешли на «ты»?