Книга Зловещие маски Корсакова, страница 139 – Игорь Евдокимов

Он сделал шаг вперед, окончательно отрезая Корсакова от двери. Владимир подавил в себе инстинктивное желание отступить назад и остался на месте. Он успел оценить будущее поле боя. В зале, где он находился, отсутствовали двери, а окошки были слишком маленькими для взрослого мужчины. Единственный путь к выходу лежал через Вильбуа.

— И какую же? – поинтересовался Корсаков, отстегнув цепочку под горлом и сбросив с себя плащ, чтобы не мешал в драке.

— Существует два типа беглецов, – лениво ответил цербер. Он последовал примеру собеседника и скинул сюртук, оставшись в рубашке и жилете. – Первые, самые редкие и самые опасные, не имеют цели. Они бегут, чтобы бежать. Не остаются подолгу в одном месте. Не привязываются к окружающим. У них больше общего с дикими зверями, нежели с людьми. Найти их и поймать очень сложно. Но вы, Корсаков, не таковы.

— Да неужели? – Владимир вскинул брови в притворном изумлении.

— Да, – подтвердил Вильбуа. – Вы относитесь ко второму, более распространенному типу. Прошу простить, если задел ваше самолюбие.

— Не беспокойтесь, ваши слова не поколебали мою веру в собственную исключительность.

— Я рад. Так вот, второй вид беглецов имеет цель. Возможно, это спрятанные деньги. Любовница. Семья. Незаконченное дело. Навязчивая идея. Понимаете, когда на Конклаве вы пытались бросить тень на мсье фон Гельдерна, я понял, что это не просто уловка. Нет, вы действительно в чем-то его подозреваете. И желаете это доказать. А потому я понадеялся, что он поможет заманить вас в ловушку.

— Сообщили ему в письме, что я сбежал, велели прийти сюда в надежде, что я буду за ним следить, и принялись ждать, – констатировал Корсаков. – А я попался…

— Надо признать, это меня слегка разочаровало, – со скорбным видом кивнул Вильбуа. – С другой стороны, вы сэкономили мне время и силы. И, хотя мне, безусловно, приятна наша беседа, я бы попросил вас пройти со мной и ответить на несколько вопросов.

— Например?

— Например, кто помог вам сбежать?

— А ведь вы меня недооцениваете, Вильбуа! – Владимир попытался вложить в ухмылку всю возможную в данных обстоятельствах самоуверенность. – Возможно, я сбежал самостоятельно.

— Сомневаюсь, – покачал головой цербер. – А теперь довольно разговоров. Идемте. И… – Тут он позволил себе ответную усмешку. – Вашу трость, пожалуйста, мсье Корсаков.

— Мне бы хотелось ее оставить, – ответил Владимир, переступив с ноги на ногу и приняв защитную стойку.

— Я вынужден настаивать.

— Тогда попробуй забрать.

Корсаков сделал выводы из своего позорного поражения в прошлый раз. Он успел понять, что Вильбуа – мастер canne de combat, французского искусства боя на тростях. Данное единоборство совмещало в себе как использование трости в качестве оружия, так и молниеносные удары руками и ногами, перенятые из бокса и савата. Это делало француза страшным противником. Но если в прошлый раз на стороне цербера был элемент внезапности, то сейчас Корсаков надеялся, что его фехтовальная подготовка поможет ему биться. Конечно, оставался еще револьвер на поясе (и Владимир не сомневался, что Вильбуа видит его). Но Корсаков сомневался, что француз имел какое-то отношение к заговору. Он лишь цербер – защитник Конклава и старейшин. А стрелять в невиновного человека, с которым они к тому же делают одну и ту же работу, Владимир не собирался.