Книга Опасная встреча, страница 53 – Эрнст Юнгер

На столь важном месте допроса похожее подергивание ощутил и инспектор. Почему Бурден помнила «растяпу», но утаила причину нагоняя? Добровски прекрасно знал двусмысленный полумрак у стойки гостиниц – от обычных до самых роскошных, но с сомнительной репутацией. Отдельная тема, и к ней относились мелкие уловки, какими персонал прибавлял себе жалованье. Если комната сдавалась не на ночь, а только на час, бывало, портье, в данном случае Бурден, клал деньги себе в карман и вовсе не делал записи в гостевой книге. Вот чем объяснялось ее упорное молчание насчет выволочки. Хоть и простофиля, в финансовых вопросах старуха обладала немалой изворотливостью. И, когда выпало принимать посетителей, чем обычно занималась сама мадам, не упустила шанс. Поэтому и интересовалась у графини продолжительностью пребывания. То, что Бурден могла предоставить даме вместо «ее» номера только соседний, привнесло путаницу. И щелочку использовали.

Разумеется, это не главное, но, подобно подергиванию поплавка, свидетельствовало о движении в темных водах. Инспектор обратился к Герхарду:

— Господин цум Буше, вы можете идти домой. Вам надо выспаться. Завтра все будет выглядеть иначе; время вас охладит. Можете рассчитывать на нашу деликатность.

Оставшись наедине с Этьеном, инспектор достал из папки список посетителей «Золотого колокола» и рядом положил на стол сафьяновый ежедневник. Этьен сказал:

— Снимаю шляпу – но вы не считаете свою тактику слишком коварной? Мне его жалко.

— Поверьте, Этьен, мне и самому в такие минуты не по себе. Но этот юноша похож на мимозу: навались я на него сразу, не вытянул бы ни слова. А так водил его, как лунатика. Кстати, успокоив нашего свидетеля, я невольно покривил душой. Подумайте о прессе; репортеры с раннего утра ошиваются у входа. А рогатый муж? Весьма опасный тип. Несомненно, его имя уже нынче вечером без всякого нашего содействия появится в газетах. Не знаю, как наш мечтатель все это переживет, да и переживет ли вообще.

Туман полностью рассеялся. Солнце от реки бросало в окно блики, игравшие на потолке. Добровски казался усталым и углубился в общие соображения. Вернулся к прессе.

Полицейского преступление интересует с другой точки зрения, ведь он представляет государство – в отличие от журналиста, представляющего общество. Есть преступления, причиняющие ущерб не только жертве и преступнику, но и всему обществу, как, например, чудовищное убийство герцогом де Праленом^[56] своей супруги. Ему подсунули мышьяк, однако слишком поздно. Напротив, создалось впечатление соучастия: ворон ворону глаз не выклюет. Пэр Франции убил, как пьяный дворник, подумать только. Монархия так и не оправилась от того удара.

Далее, есть преступления, вошедшие в моду, в том числе самоубийства. Кто-то сжег себя в лесу или прыгнул с высокого моста, другие принялись ему подражать. Помните, что сказал Тимон^[57], не самый заядлый филантроп, на народном собрании: «Афиняне, уже несколько человек повесились на моей смоковнице. Я собираюсь ее срубить. Кто желает повеситься, поторопитесь!»

Нельзя забывать и о случаях, когда в качестве маскировки используется серия. Один кассир, чей банк грабили дважды, сфальсифицировал третье ограбление с целью собственного обогащения – вот это настоящие головоломки.