Книга Шах и мат, страница 68 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

— Очень странное дело, мастер Дэвид; сама ничегошеньки не пойму. А только как увидала энтого Лонгклюза – и даже нет, еще только голос услыхала, – так меня всю и затрясло, – призналась старушка.

— Мне тоже не нравится его физиономия, и меня тоже от него трясет, как ты выражаешься, Марта. Уж очень он бледный; мне кажется, будто он меня напугал, еще когда я был ребенком, однако он ведь лет на двадцать пять меня моложе, и я почти уверен, что раньше никогда его не видел. Значит, дело тут нечисто – опять же, как ты выражаешься. Ну, что скажешь?

— Шутите вы, верно, мастер Дэвид. Уж вы-то всегда были нраву легкого да веселого. Однако ж тут вы угадали. Не пойму, в чем причина, а Лонгклюз что-то этакое в лице имеет, отчего меня жуть берет. Я чуть в обморок не хлопнулась, когда он глянул на меня в упор – ну чисто призрак.

— Мастер Ричард говорит, что ты тоже смотрела в упор на мистера Лонгклюза; вы оба друг друга глазами так и ели, – заметил Дэвид. – Мастер Ричард думал, что вы вот-вот узнаете друг друга.

— Что? Нет, я мистера Лонгклюза вроде не встречала. Тут какая-то путаница. Сколько ни раскидываю умом – ничего не могу сообразить.

— Я знаю, Марта, что ты любила бедного Гарри, – произнес Дэвид Арден. Он больше не улыбался; лицо было скорбное.

— Ох, любила, мастер Дэвид.

— Ты и меня ведь любишь, Марта?

— Как не любить, мастер Дэвид!

— Тогда ради нас обоих – ради того, кто уже мертв, в той же степени, в какой ради того, кто еще жив, – ты, Марта, конечно, сообщишь все, что тебе известно. Ты изложишь все свои подозрения, когда и если их потребует правосудие. И тебя не остановят ни робость, ни страх, в том числе и перед возможными угрозами, не правда ли, Марта, когда дойдет до показаний по этому кошмарному случаю?

— Вы гибель мастера Гарри разумеете, да? – воскликнула миссис Танси. Она приосанилась, и на ее побледневшем лице появилось выражение суровое и решительное. В упор смотрела старая экономка на Дэвида Ардена. – И чтобы я стала запираться или трусить, когда слова мои свет пролить способны? О, мастер Дэвид, да как же это вы усомнились-то в Марте Танси?

— Прекрасно, – молвил Дэвид Арден с печальной улыбкой. – Я очень рад, Марта, что моя речь так возмутила тебя. Твое честное лицо, негодование в твоем голосе – вот лучший ответ.

— Чтобы я – да запиралась! – повторила миссис Танси, ударяя ладонью по столу. – Да я вот эту старую руку скорее дам отсечь, чем хоть словечко правды скрою! Ах, боже мой! Да где ж ваша голова, мастер Дэвид? Неужто не помните, как я за мастера Гарри в ту ночь жизни своей не щадила?

— Помню, моя храбрая Марта, и очень доволен твоим гневом. И прости меня, бога ради, за мой вопрос. А дело в том, Марта, что годы человека меняют. Я вот и сам изменился; скажи мне кто, что настолько сильно изменюсь, не поверил бы. Поначалу все своим долгом считали раскрыть это преступление, найти злодея, под суд его отдать; а теперь где они, эти ревнители правосудия? Только ты и осталась, Марта; у тех, кто с бедным Гарри одной крови, сердце о нем не болит. Мастеру Ричарду показалось, что Лонгклюз растерялся, когда увидел тебя, да и сам мастер Ричард опешил. Вот его слова: «Ей-ей! Я и сам не ожидал, что Марта на него так уставится».

— Я, мастер Дэвид, знала, что это неучтиво, да только ничего поделать не могла. Право слово, не могла, сэр, – проговорила Марта Танси, которая успела вернуть себе самообладание. – Потому, мастер Дэвид, что он – Лонгклюз – сильно мне кого-то напомнил.