Книга Шах и мат, страница 48 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

— Знаете, маменька, – сказал он в ответ на сердечное приветствие, – я бы не отказался от кружки портера пополам с элем и парочки яиц; пожалуй, я, будучи голоден, пойду дальше и употреблю ломтик-другой бекона. Я также имею мысль составить документ немалой важности, что я и сделаю, коль скоро вы снабдите меня листом писчей бумаги двенадцать на шестнадцать с половиной дюймов, пером и чернилами. Покуда вы в своей родительской заботе будете готовить мне ланч, я, дабы время не уходило впустую, за документ и сяду.

И действительно, мистер Пол Дэвис уселся за столик в темноватой комнатке окнами во двор и с важным видом (какой его физиономия неизменно принимала, когда перед ним оказывались письменные принадлежности) сидел так довольно долго, пока не исписал лист бумаги с обеих сторон.

— Ну а теперь, – изрек мистер Дэвис после трапезы, – сделайте одолжение, маменька, сходите наверх за мистером Силдайком и миссис Рамбл. Надобно, чтобы они явились сюда, потому как мне требуются свидетели, когда я стану подписывать этот документ. Он останется у вас, а вы держите его под замком, покуда я за ним не приду или не извещу вас, что с ним дальше делать. В этой самой бумаге, маменька, важные сведения для полиции, и потребоваться она может в любой момент. Я вам ее доверяю на хранение, до новых распоряжений.

Почтенная женщина сделала, как велел ей сын; мистер Силдайк и миссис Рамбл любезно явились, и Пол Дэвис, незаметно для них подмигнув своей матушке (несколько шокированной и немало смущенной, ибо ее честная натура не терпела интриг), сообщил соседям, что перед ними его завещание, от них же требуется только удостоверить его, Пола Дэвиса, подпись и дату, что они и сделали. Пол Дэвис был из тех одаренных натур, что тяготеют к хитрым стратагемам, не жалуют прямых линий и питают странное пристрастие к загогулинам и всяческим коленцам. Так что, если мистер Лонгклюз исполнял свой гражданский долг в одном конце города, то мистер Дэвис, в конце противоположном, тоже не сидел без дела и тоже, сообразно своим интеллектуальным способностям и жизненному опыту, разрабатывал схемы.

Мы привели эти несколько сцен с мистером Полом Дэвисом, поскольку они совершенно необходимы для правильного понимания отдельных последующий событий. А теперь, уважаемый читатель, пожалуйте обратно к сэру Реджинальду, прямо в Мортлейк-Холл, на крыльце которого старый баронет был нами покинут. Его дочь осталась бы ночевать, но сэр Реджинальд и слышать об этом не хотел. И вот он стоит на ступенях, с самодовольной ухмылкой машет вслед экипажу, уносящему Элис; прощание, заметим, пропитано фальшью. Экипаж скрылся из виду, и сэр Реджинальд вступает в просторный холл, где уже почти совсем темно.

Подниматься по лестницам сэр Реджинальд терпеть не мог. Его опочивальня и гостиная при ней находились на первом этаже. Едва он вошел, сумрак старинного дома-крепости возымел свое действие, и оживленность сэра Реджинальда заодно с добродушным настроем испарились в несколько секунд.

— Где Танси? Небось, уже легла, а то, может, ворчит, на больные зубы жалуется, – прорычал сэр Реджинальд в адрес лакея. – А Крозер куда запропастился? Черт побери, во всей Англии не найдется поместья, где слуг было бы еще меньше и где они были бы еще нерадивее, чем в Мортлейк-Холле.