Книга Шах и мат, страница 45 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

Позволю себе опустить подробности, уже известные читателю, и продолжу цитировать отчет:

«Потерпевший (Пьер Леба) удивился, когда свидетель сказал ему, что в клубе могут находиться персоны крайне дурного нрава, и, встревоженный, он (Пьер Леба) указал мистеру Лонгклюзу (свидетелю) на подозреваемого, который всюду следовал за ним (потерпевшим), определенно имея некую цель. Свидетель посмотрел на подозреваемого и сам убедился, что подозреваемый наблюдает за потерпевшим, то есть не сводит с него (с потерпевшего) глаз. Насколько свидетель мог судить, при нем (подозреваемом) не было компаньонов, и когда он (подозреваемый) заметил, что на него смотрит свидетель, то быстро отвел взгляд, однако продолжал наблюдать за потерпевшим искоса, поскольку потерпевший неосторожно вынул деньги из кармана и стал их пересчитывать. Потерпевший не скрыл от свидетеля, что опасается подозреваемого, и свидетель посоветовал ему (потерпевшему) доверить деньги другу, имеющему на своем платье надежный карман. Он (свидетель), будучи еще раньше осведомлен потерпевшим, что тот (потерпевший) имеет при себе много денег, предупредил потерпевшего, что его друг может отказаться брать на хранение столь крупную сумму на глазах у всех, и, чтобы избежать всеобщего внимания, им (потерпевшему и его другу) следует пройти для данной операции в курительную комнату, местонахождение коей свидетель объяснил потерпевшему. Мистер Лонгклюз (свидетель) дал точное описание внешности человека, который следил за потерпевшим. Вот его приметы…»

Здесь я прерываю выдержку из отчета, ибо мне нет нужды вновь говорить о лице, фигуре и платье долговязого человека – детали читателю известны.

В те времена, свернув с улицы Хай-Холборн, можно было попасть во дворик, где находилась своего рода кофейня (возможно, она открыта и доныне); там небольшие гостиные объединены в одну залу со множеством премилых столиков, на которых лежат газеты по полпенса и по пенни за штуку, а также эстампы на фривольные сюжеты. Завсегдатаи этого заведения – мастеровые и им подобная публика; здесь они наскоро завтракают ранним утром, здесь и ужинают, здесь, за чтением и просмотром, приятно и без напряжения умственных сил проводят досуг (тридцать минут, а то и больше, что порой выпадают им среди дня).

Некая газета стоимостью в пенни ежедневно находилась в упомянутой кофейне целых три часа, после чего по договору перекочевывала в другое заведение. Время было самое скучное – около девяти утра; единственный апатичный посетитель как раз и читал эту газету. Именно о нем шла речь в полицейском отчете. Его долговязая фигура прислонилась плечом к оконной раме, плоскостопые ноги он вытянул вперед, за щекой перекатывал порцию жевательного табаку, а сам, как бы от нечего делать, просматривал отчет о вскрытии тела Пьера Леба. Веки его были полуопущены, губы кривила довольная улыбка; но вот он добрался до Лонгклюзовых показаний. Лицо исказилось, как от внезапной боли; улыбка сошла не сразу – по инерции, она еще держалась, между тем как кровь отливала от щек. Не бросая газеты, человек по имени Пол Дэвис читал лишь одним правым глазом, ибо левый его глаз отчаянно дергался. По лицу разлилась мертвенная бледность, улыбка стала натянутой. «Вот так ситуация! – мысленно воскликнул Пол Дэвис. – Этак могут и под монастырь подвести!»