Книга Шах и мат, страница 33 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

— Допустим, мистер Лонгклюз и впрямь обаятелен; не мне судить, я знаю его недостаточно хорошо. Но согласитесь, что компанию он себе выбирает, руководствуясь критериями довольно странными. Полагаю, с этим-то вы спорить не станете?

— Право, не могу сказать. Мне его представила леди Мэй, и ей он, судя по всему, очень симпатичен. Да и сама я замечала, что людям льстит знакомство с ним; вопросами, похоже, никто не терзается, – произнесла мисс Арден.

— Конечно; однако те, кому не повезло подпасть под воздействие его обаяния, волей-неволей становятся наблюдательными. Как, например, мистер Лонгклюз познакомился с вашим братом? Разве его кто-то рекомендовал мистеру Ричарду Ардену? Ничего подобного. Просто на охоте в Уорвикшире лошадь вашего брата не то поранилась, не то захромала, и мистер Лонгклюз предложил ему свою лошадь, и сам отрекомендовался, и в тот вечер на обратном пути они вместе ужинали; короче, дело было сделано.

— Что рекомендует человека лучше, нежели доброта? – возразила Элис.

— Я согласен, доброта присутствовала. Но никто не вправе навязывать свои услуги незнакомому человеку, который о них вовсе не просил.

— Я вас не понимаю. Ричард мог не пересаживаться на лошадь мистера Лонгклюза; он сам решил принять эту услугу.

— Ну а сама леди Мэй? По ее мнению, Лонгклюз – образец совершенства; а ведь ей о нем известно не больше, чем всем остальным. Ей он оказал поддержку в самом прямом смысле слова – неужели она вам не говорила?

— Не припоминаю; но разве это так важно?

— По-моему, очень важно, ведь Лонгклюз свои услуги поставил на поток. Вот как было с леди Мэй. Она переходила улицу и чего-то испугалась, Лонгклюз возник рядом, подал ей руку, сильно преувеличил степень испуга леди Мэй, уговорил ее зайти в кондитерскую для восстановления душевного равновесия, а потом проводил до дому – вот вам и еще одно знакомство. Нет, я не утверждаю, что он никогда не бывает рекомендован должным образом; но уже года два – то есть с самого появления в Лондоне – он пользуется именно этой стратагемой, и никому ничего о нем не известно – это факт. Он явился, будто персонаж фантасмагории, из мрака и в любую секунду может во мраке раствориться.

— Вы меня заинтриговали этим человеком, кем бы он ни был, ведь он вошел в общество почти совершенно как я и, возможно, так же его и покинет, – произнес совсем рядом звучный, глубокий голос.

Мисс Арден, поднявши глаза, увидала в тающем свете бескровное лицо и специфическую улыбку мистера Лонгклюза.

Гостя приветствовали леди Мэй и Ричард Арден. Постояв с ними, мистер Лонгклюз вновь подошел к Элис и сказал:

— Мисс Арден, дней десять назад вы как будто заинтересовались историей о молодом красноречивом монахе из Тироля, который умер от любви в своей келье? Его призрак, унылый и поникший головой, с тех пор нередко видят за амвоном, у коего он при жизни проповедовал, неподобно сану выделяя мечтою из всей паствы некое хорошенькое личико? Портрет страдальца я оставил у одного художника в Париже; я написал к нему, полагая, что вам захочется взглянуть на эту эмалевую миниатюру; или нет: я льстил себя этой надеждой, – добавил Лонгклюз, понизив голос и отметивши про себя, что Вивиан Дарнли, который и сразу был не в лучшем расположении духа, переместился к окну (побуждаемый, вероятно, внезапным отвращением), где и стоит в одиночестве, глядя на темнеющий небосвод с бледными звездами.