Книга Шах и мат, страница 117 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

Мистера Лонгклюза словно ударили; голова у него закружилась, однако он произнес самым беззаботным тоном:

— Непременно предложит, если только ей важно быть в безупречном окружении. Впрочем, молодые девицы, даже такие красивые, как мисс Арден, обычно предпочитают блистать на бледном фоне, без потенциальных соперниц.

— Так вот, по моим сведениям, с одного боку сидел Вивиан Дарнли – и нашептывал нежности; а тут же, рядом, достойный сожаления Уиндерброук, приставивши бинокль к глазам, описывал происходящее на дорожках. Только представьте себе, каким глупцом он выглядел, этот бедный старик! – Мисс Мобрей весело рассмеялась и спросила: – А другой роман? Что вам о нем известно?

— Какой – другой?

— Ну как же! Леди Мэй и Ричард Арден – разве не правда, что между ними все было решено еще позавчера, за вечерним чаем?

— Вот опять ваш источник сведений оказался впереди моего. Я впервые об этом слышу.

— Но видели же вы, что они влюблены? Бедный молодой человек! Если бы леди Мэй проявила жестокость, его сердце было бы разбито – особенно если его вчерашний проигрыш действительно столь велик. Я лично думаю, что сумма крупная. Это-то вам известно?

— Боюсь, мисс Мобрей, так, к сожалению, и есть. Точной суммы не знаю, но она такова, что в его теперешнем положении означает почти что крах. Ричард Арден вел себя как безумец, и мне жаль его, хотя он затеял ссору со мной буквально на пустом месте.

— Что? Вот так новость! Я думала, он вам обо всем расскажет.

— Нет, мне от него не услышать более ни слова.

— Во время приема в Рэли-Корт я беседовала с леди Мэй; бедняжка, она ни о ком другом, кроме как о Ричарде Ардене, говорить не может; так вот, она сообщила, что произошел некий случай, ужасно рассердивший Ричарда Ардена и его сестру. Что конкретно это было, леди Мэй не говорит. Вот ее слова: «Вы знаете, как они оба горды; по-моему, они должны быть очень довольны, ведь все обернулось так удачно для них». Из этих слов я заключаю, мистер Лонгклюз, что к Элис Арден кто-то посватался; вот увижусь с ней – спрошу.

— Насчет гордыни вы правы, мисс Мобрей. Ричард Арден сам говорил мне, что все Ардены всегда считались гордецами. Правда, сказано было со смешком, но сути дела это не меняет.

— Осмелюсь заметить, Ричард Арден гордится своей гордыней. Я думала, у вас окажутся точные сведения. Жаль будет, если молодой мистер Арден разорится; но если все остальное правда, значит, средства у него появятся.

Лонгклюз усмехнулся.

— Он всегда был разборчив, но к леди Мэй дышал ох как неровно.

— О да, и с ее стороны далеко зашло! – пропела Грейс Мобрей. – Наверное, мой опекун в курсе. Пару раз ему случилось сильно рассердиться на племянника за огромные проигрыши. Думаю, Ричард Арден просадил немало денег, а ставки делает регулярно.

— Многие теряют деньги именно таким образом. Азарт заставляет человека рисковать, даже когда речь идет о полном разорении.

— Как это глупо! – воскликнула мисс Мобрей. – А вам известно что-нибудь об интриге между леди Мэри Плэйфейр и капитаном Мэйфейром? Теперь, когда его дядя при смерти, у него все шансы унаследовать титул.

— Да, вероятность велика. Дядюшка капитана Мэйфейра когда-то сломал ногу, и кости так и не срослись толком. Это старая травма; говорят, он совсем плох. Сейчас он лечится в Бакстоне, потом собирается в Виши, если, конечно, доживет, бедняга.