Книга Шах и мат, страница 116 – Джозеф Шеридан Ле Фаню

Итак, встреча была назначена, Ричард сел в кэб и покатил к себе домой, поглощенный мрачными мыслями.

Назавтра мистер Лонгклюз, явившись с ранним визитом в дом Дэвида Ардена, застал в гостиной мисс Мобрей. Контраст между прежней жизнью, которую вела эта юная особа, и жизнью теперешней был разительный. Так героиня арабской сказки, посредством дружественного джинна, переносится во сне из темницы в султанский дворец. Дядюшка Дэвид не стремился к внешнему блеску, вкус имел неприхотливый, как у старого солдата. Но теперь элегантная простота его гостиных создавала эффект прямо-таки ошеломляющий, и всякий решил бы, что всю жизнь дядюшка Дэвид только и думал что о фарфоре, мозаиках из ценных пород дерева, мебели в стиле «буль»^[68], часах эпохи Людовика XIV, зеркалах, стульях с ножками «кабриоль»^[69] и обивкой из бледно-зеленой и золотой парчи, бронзе, картинах и чудесных тканях (как они называются, мне неведомо), благодаря которым от окон и полов просто взгляда не отвести.

Женская натура, податливая, гибкая и восприимчивая, воцарилась среди этих вещей, уверенная в своем праве как на них, так и на множество им сопутствующих. Притом мисс Мобрей, девица благородного происхождения, в бурной своей жизни обреталась среди людей благовоспитанных – ее отец был человек утонченный, с замашками и с надломом, а мать славилась элегантностью и обаянием. Понятно, что Грейс Мобрей ни видом, ни повадкой, ни речью даже намека не допускала, что роскошная обстановка для нее в новинку. Напротив, она сама стала ее элементом.

Мисс Мобрей сидела за фортепьяно, когда вошел мистер Лонгклюз. Еще не улеглась вибрация аккорда, на котором ее игра была прервана, а она уж встала – как вспорхнула, и подала гостю руку, и просияла ему навстречу улыбкой – все потому, что мистер Лонгклюз, по мнению мисс Мобрей, мог подтвердить или опровергнуть парочку слухов, ее интересовавших.

— Как вам удается сохранять такую приятную прохладу в комнатах? Да, вижу: окна открыты, жалюзи опущены; однако этого недостаточно. Я только что едва не задохнулся в одной гостиной, а у вас тут, кажется, действуют прелестные сильфы, которые, как пишут поэты, приставлены служить красавицам. Вчера был чудовищно жаркий день! Вы ведь не ездили с леди Мэй на скачки?

«Знает она или не знает о столкновении между мной и Арденом? – гадал мистер Лонгклюз, пытаясь прочесть ответ на смышленом личике мисс Мобрей. – Не знает», – заключил он.

— Нет, – отвечала молодая леди. – Мистер Арден, мой опекун, готов был меня отвезти, но я в итоге передумала. Испугалась, что только помешаю. Там, где кипят страсти, легко оказаться de trop^[70]. Притом же какая из меня дуэнья?

— Весьма опасная, по-моему. А вот насчет страстей – между кем они кипят?

— О, влюбленных так много – всех и не перечесть. К примеру, в Элис Арден влюблены сразу двое – лорд Уиндерброук и Вивиан Дарнли.

— Как, двое оспаривают одну леди? Разве это справедливо? Ну а она сама и впрямь благосклонна к этому юноше, Дарнли?

— Насколько мне известно, она питает к нему глубокую привязанность. Что не мешает ей принимать ухаживания лорда Уиндерброука. Он уже имел разговор с ее отцом и получил согласие. Старый сэр Реджинальд сказал об этом моему опекуну – они ведь родные братья, – а уж мистер Арден поделился со мной, когда мы ехали из Мортлейка. Теперь это вопрос времени. Я бы хотела быть подружкой невесты. Возможно, Элис предложит мне эту роль.