Книга Душегуб из Нью-Йорка, страница 43 – Иван Любенко

— Для полного удобства не хватает погребальной конторы. Честь имею кланяться.

— Всего доброго! – попрощался Войта и вслед за шефом покинул кабинет лейтенанта Нельсона.

— До скорой встречи, джентльмены! – пробубнил себе под нос полицейский.

Оказавшись на шумной улице, Войта осведомился:

— По вашим глазам я понял, что у вас есть план по вызволению этой красотки из цепких лап американского правосудия, не так ли?

— Да, дружище. Нам нужно срочно протелефонировать мистеру Баркли и узнать адрес конторы адвоката, который будет представлять интересы Лилли на суде.

— А вон и будка Pay-phone!

— Отлично! У вас не найдётся пары «никелей»?^[49]

— Кажется, что-то есть, – порывшись в кармане пальто, Войта высыпал в ладонь Ардашева несколько монет и проговорил:

— Я специально поменял один доллар, чтобы купить в автомате пачку жевательных резинок «Ригли».

— Жевательная резина? – широко открыв глаза от удивления, спросил Клим Пантелеевич. – Это что? Гуттаперча?

— Нет, конечно.

Вацлав вынул початую пачку с надписью: «Wrigley's Spearmint», распечатал и, выудив одну штуку, протянул Климу Пантелеевичу.

— Попробуйте, шеф.

Ардашев развернул тонкую пластинку и, пожевав, осведомился:

— Я так понимаю, её не глотают?

— Нет, американцы жуют её до тех пор, пока не исчезнет мятный привкус, а потом просто выплёвывают. Тут продают жевательные резинки с разными оттенками вкуса, есть даже табачные.

— Они чем-то напоминают чешские гашлерки или пепперминт, но те можно есть, а резинку придётся выплюнуть. И это мне не нравится, – с этими словами частный детектив, достав носовой платок, избавился от «Ригли» и направился к телефонной будке. Зайдя внутрь, он воспользовался телефонным аппаратом, а потом, макнув пером в чернильницу, написал что-то на бумажном квадратике, вытащенном из пачки, лежащей тут же на небольшом столике. После всего Клим Пантелеевич развернул карманную карту Нью-Йорка и принялся что-то рассматривать на ней, сверяя с записями. Наконец он покинул будку и сказал:

— Контора адвоката Пальмера, оказывается, совсем рядом. И мы успеем дать ему несколько советов до начала судебного заседания. Пойдёмте, старина, не будем терять время.

Мистер Пальмер, защитник мисс Флетчер, – гладковыбритый, маленький и толстый, как керосиновая лампа, человек – встретил посетителей дружелюбно. Он мог бы показаться весьма приветливым субъектом, если бы не бросал время от времени недоверчивый взгляд исподлобья.

Внимательно выслушав Клима Пантелеевича, он помолчал немного, а потом сказал:

— Хорошо. Я допрошу вас и мистера Войту как свидетелей защиты. Мистер Баркли тоже обещал быть на суде. – Адвокат взглянул на часы и добавил: – Нам пора, джентльмены. Мне ещё надо успеть встретиться с подзащитной.

Все трое покинули адвокатскую контору и направились к зданию, которое совсем недавно оставили. Пешеходы и водители будто пытались доказать друг другу, кто главнее, и только каким-то чудом люди не оказывались под колёсами рычащих автомобилей или копытами экипажей. Светофора на перекрёстке не было, и потому слышался непрекращающийся гул, состоящий из писка клаксонов, рычащих моторов и криков извозчиков «Посторонись!».

Мимо городского суда, внешне похожего на католический храм, торопились прохожие. Миновав высокие и тяжёлые двери, Ардашев оказался в просторном помещении с высоким потолком, украшенным лепниной. Пол был выложен мраморными плитами. Прямо посередине огромного холла на пьедестале возвышалась скульптура богини правосудия в шесть с половиной футов^[50]. Клерки, держа перед собой толстые тома дел, сновали взад и вперёд. И только судьи в мантиях вышагивали величественно, не торопясь, будто архиереи перед службой.