Книга Душегуб из Нью-Йорка, страница 103 – Иван Любенко

— Не могли бы вы занять мне долларов триста? Мне нужно купить два билета на пароход, так как я прибыл в Нью-Йорк с помощником. А нам ещё предстоит добираться до Праги. А у меня не так много осталось денег… Но я верну их вам, как только возвращусь домой. Только скажите, на какой адрес их прислать? Ваша фамилия не изменилась после получения американского гражданства?

— Господи, ну что вы за человек, а? – пробормотал князь и, суетясь, выложил на стол пять сотен. – Простите, но большую сумму я при себе не держу.

— А на такси оставили? – забеспокоился Ардашев.

— Я сам за рулём, и потому мне пора. Не хочется проблем с полицией, да и чек надобно доставить в целости и сохранности… А о возврате денег забудьте. Ещё чего выдумали… Целый миллион подарили!

— Благодарю вас, Иннокентий Всеволодович. – Частный детектив протянул визитную карточку и попросил: – Очень буду вам обязан, если найдёте время послать мне условную телеграмму об отправке пароходов с продовольствием в Россию. Я пойму. Тут указан мой адрес. Очень буду ждать.

— Не сомневайтесь. Тотчас же пришлю, но это будет не скоро. Ведь на закупку продовольствия у фермеров, транспортировку, фрахт судов, утряску дипломатических и таможенных формальностей между Советской Россией и США может уйти несколько месяцев. Чиновники медленнее черепах. Боюсь, и противники помощи Советам тоже будут вставлять палки в колёса.

— Я это прекрасно понимаю.

— Клянусь честью, что сделаю всё возможное, чтобы оправдать ваше доверие.

— Я в этом не сомневаюсь.

— Тогда прощайте, Клим Пантелеевич.

— Свидимся ли?

Друзья обнялись.

Ардашев проводил гостя, убрал со стола и не забыл пригласить Войту посидеть пару часов в баре.

Океан шумел, и холодный ветер пытался срывать с пассажиров шляпы. Клим Пантелеевич и Войта поднимались по трапу океанского лайнера. Командировка в Америку закончилась. Их ждала Прага и долгая жизнь. Судьба ещё не раз будет испытывать двух друзей на прочность и, как шарик рулетки, выпадать то на «семь красное», то на «тринадцать чёрное».

1 сентября 1921 года, Нью-Йорк.

Джозеф Баркли сидел за столом и дымил любимым «Упманом», когда секретарь принёс конверт от Фонда помощи голодающей России. Казнённый на электрическом стуле Сэм Эшли уже давно мучился в аду, и хозяин кабинета мог не боясь вскрывать почту, но из названия фонда и пингвину было понятно, что очередная нищая организация клянчит у него деньги. Банкир уже вознамерился швырнуть письмо в корзину, не открывая, но отчего-то помедлил, а потом всё-таки вспорол канцелярским ножом жёлтое брюхо конверта. Текст гласил:

«Уважаемый мистер Д. Баркли!

Фонд помощи голодающей России выражает Вам исключительную благодарность за тот огромный вклад, который Вы внесли в благородное дело спасения от голода миллионов людей в России, послав нашей организации чек на сумму в один миллион долларов США ещё в прошлом году.

Имеем честь сообщить Вам, что на эти деньги было приобретено продовольствие и зафрахтованы пароходы. Первый караван грузовых судов уже прибыл в РСФСР и стал на разгрузку в Петрограде.

Ваш покорный слуга Герберт Гувер».

Баркли прошиб пот. Мысли стали носиться в голове со скоростью молнии: «Сам Гувер, чьё имя не сходит со страниц газет, назвал себя моим слугою?.. Стоп! Какой миллион? Откуда? От меня? Год назад?.. Неужели Ардашев отдал им чек? Да, видимо, так и есть… Господи, он точно безумец!»

1 сентября 1921 года, Прага.

Клим Пантелеевич появился в детективном агентстве «1777» поздно. Вчера он долго не мог заснуть и то и дело ворочался, обдумывая план расследования убийства, совершённого с помощью хитроумного приспособления, установленного напротив окна теперь уже покойного пана Гоудека на чердаке противоположного дома на Круцембурской улице, что на Виноградах.

Первым его встретил Войта.

— Доброе утро, шеф! С утра был почтальон. Принёс международную телеграмму. Говорит, из Америки. Я положил её вам на стол.

— Спасибо, Вацлав, – кивнул Ардашев и прошёл в кабинет.

Он распечатал конверт. Английский текст был незамысловат, но после его прочтения сердце частного детектива забилось учащённо и радостно: «Стая птиц перелетела океан и села на родине вместе с вожаком. Скоро прилетят новые». «Наконец-то! – мысленно обрадовался Клим Пантелеевич, – князь Мирский привёл в Петроград караван судов с продовольствием». Он тяжело вздохнул и почему-то добавил вслух: «Счастливец!»