Книга Скажи им, что солгала, страница 78 – Лора Леффлер

Как и сам Кейп, парни в классе были самоуверенными последователями абстрактного экспрессионизма, неряшливыми и предсказуемыми. К тому времени Анна жутко устала от этого стиля, считая АЭ просто художественной мастурбацией. Она его переросла. Теперь ее интересовали сложность, кровь и уязвимость. Она вдохновлялась Кусамой^[69], Буржуа^[70], Шниманн^[71] и в первую очередь – Аной Мендьетой. На семинаре у Кейпа она начала свой «опус магнум» – смешивала разные оттеки красного, наносила их на картон, проделывала в нем тысячи дырочек и продевала в них нити, превращая в ткань, создавая первые прототипы того, что позднее станет «Приливом». Работала не разгибаясь, не ожидая похвалы, даже не встречаясь глазами со своим руководителем.

Первая оценочная встреча проходила через месяц после начала семестра. Анна прикрепила к доске двухфутовый фрагмент своего проекта. На ее ладони остался синяк от пробойника; по ночам ей снились красные сны. Она любила эту работу: как та преображается, трансформируется, как высвечивает красоту в жестокости. Никогда она не делала ничего лучше.

Кейп разгладил свою бородку.

— Очень красиво.

Парни в комнате – все выставившие холсты гигантских размеров, как алтари для поклонения своему мачизму и мужскому превосходству, – захихикали.

— С элементами ремесленничества, – заметил один.

— Да, текстиль, – сказал другой. – Вроде кружев.

Кто-то фыркнул, и у Анны кольнуло сердце. Они не понимали. Совсем не понимали. Она смотрела на Кейпа в упор, но он отводил глаза. Анна поняла, что происходит. Кейп хочет ее раздавить. Уничтожить ее эго. Лишить ее амбиций, навыков, таланта. Поставить на место.

Эти мужчины никогда не будут считать Анну равной. Для них она навсегда останется девушкой, рисующей красивые картинки. Она с горечью подумала, что Уиллоу, пожалуй, была права, даже если и пошутила в ту ночь на вечеринке Стоунов. Может, единственная причина, по которой она оказалась в этой студии, среди шести избранных, – в ее теле и в том, что она тогда позволила сделать Кейпу.

Анна сглотнула. Выпрямила спину. Ее лицо стало каменным. Она всем им покажет – не одним способом, так другим. Она взлетит гораздо выше этих глупых мальчишек, Кейпа и Болвина, так что сможет говорить, будто они никак не повлияли на нее. Победа будет за ней. Она ни перед чем не остановится.

Кейп выставил избранные работы своих учеников в галерее Хайсмита. Картин Майло там было так много, что остальные шутили насчет его первой персональной выставки. Единственной работой Анны, которую он отобрал, был окровавленный портрет, написанный годом раньше, который она назвала Рози в честь альтер эго Дюшана, Розы Селяви^[72].

Лиззи принесла в комнату Анны папироску, и, выкурив ее, они пошли на открытие. В тот вечер в Хайсмите яблоку негде было упасть, и выглядел он полной противоположностью своему повседневному виду. Студенты явились в разноцветных неоновых костюмах, попивая вино из пластиковых стаканчиков. Преподаватели курили у всех на глазах и держались с учащимися на равных.

Лиззи рассматривала картины Майло – холсты размером с целую стену, покрытые всеми оттенками персика, охры и ржавчины, каждый с выразительной черной V по центру.

— Это что, вагины? – недоверчиво воскликнула она, перекрывая неровный шум толпы, и запрокинула голову, демонстрируя тяжелые золотые серьги, змейками обвивающие уши.