Книга Скажи им, что солгала, страница 81 – Лора Леффлер

— Я сняла это в Нью-Йорке на День благодарения, – сказала она.

Анна не сводила глаз с экрана.

— Я и не знала, что ты туда ездила.

— Да, с отцом. На собеседование.

Анна развернулась к ней, вопросительно приподняв брови.

— В художественной галерее, – сказала Уиллоу. – И я получила место. У меня будет стажировка в настоящей галерее, в Нью-Йорке.

— Что? – спросила Анна. – Когда?

— После выпуска. И отец снимет мне квартиру. Мы все едем. Родители Лиззи согласны.

Анна похолодела. Они бросают меня, подумала она. Оставляют одну.

Уиллоу обронила:

— Всегда хотела жить с подругой.

— Но я в январе поступаю в Йель, – ответила Анна, исполненная облегчения. – Я ничего не знала. Я уже запросила рекомендации.

Уиллоу закатила глаза.

— Магистратура – детские игрушки, Голливуд. Пора заняться настоящим делом.

Анна опять развернулась к экрану. Тротуар в Нью-Йорке.

Она уже сделала выбор.

Я оставила Лиззи сообщение. Копы приходили. Спрашивали о Мейсоне. Позвони мне. Я развернулась к своей картине на двери – к разноцветным полосам и изгибам. Взялась за кисть, но чары были разрушены. У меня в голове всплывали вопросы копа и Майло с его ложью. Я собрала рабочие инструменты – кисти, мастихины, краски, стекло – на полу возле двери и вымыла руки. Чтобы снова творить, надо было узнать правду.

Я даже не стала переодеваться. В метро по пути в «Аркадию», покрытая пигментной пылью, я думала о вопросах, которые должна задать, и о том, ответит ли на них Тайлер. Нас никогда толком не знакомили, но он не раз обслуживал меня в баре. Он был нашего возраста, может, на пару лет старше, смуглый, с широкой улыбкой и темными волосами до подбородка, расчесанными на прямой пробор. Я задумалась, узнает ли он меня. Если он вообще когда-нибудь меня замечал.

Поезд подъехал к станции «Вторая авеню», и я побежала под моросящим дождем мимо круглосуточных забегаловок, магазинов, гигантского нового «Старбакса» и общежитий Университета Нью-Йорка к Томпкинс-сквер-парк. И вот я уже стояла, вся вымокшая, перед бетонным фасадом «Аркадии», расписанным граффити: LOVE, LOVE, LOVE, все большими яркими буквами, изображавшими американские флаги и пухлые красные сердечки вроде тех, что я рисовала ребенком. Я толкнула дверь, и в нос ударила вонь прокисшего пива и застоявшегося табачного дыма. В баре было тихо и почти пусто, если не считать немногочисленных старожилов Ист-Виллиджа за угловым столиком, с длинными нечесаными волосами и выцветшими голубоватыми татуировками, торчащими из рукавов; они что-то выпивали, курили и разговаривали между собой.

Я решительно двинулась к стойке, готовая просидеть в «Аркадии» хоть всю ночь, если придется, дожидаясь Тайлера. Я должна была раз и навсегда разобраться, что случилось тем утром. Если, конечно, он вообще знает.

Бармен развернулся. Тайлер. Значит, ждать не придется, он здесь, прямо передо мной. Крупный, привлекательный, с густой темной гривой, убранной за уши. На его шее болтался шнурок с несколькими желтыми бусинами, на майке была фотография «Грейтфул Дэд»^[74], и он широко мне улыбался. Искренне и безо всякого напряжения. Белые зубы, ямочки на щеках, крошечные морщинки под темными глазами.

— Что тебе налить?

Земля на секунду ушла из-под ног. Мысли разбежались.