Книга Скажи им, что солгала, страница 26 – Лора Леффлер

Вместо этого она соскочила на пол. Надо было выбираться из бара, пока она не выставила себя на посмешище. Их шерстяные пальто болтались в общей куче на вешалке в углу. Она отыскала свое и замерла. Пальто Уиллоу было сразу под ним. Может, дело было в алкоголе, от которого она утратила бдительность, хранимую лет с семи, но Анне вдруг стало наплевать на последствия. Она выдернула из кучи оба пальто, свалив остальные на грязный пол.

Снаружи было темно и холодно, она почувствовала себя ужасно глупо, потому что теперь ей предстояло одной тащиться целых две мили до кампуса. Анна набросила пальто Уиллоу поверх своего, думая так защититься от опасностей, таящихся в темноте. Шагая вперед, она размышляла о своем искусстве, ярких цветах и рваном холсте, значении, которое в них вкладывала. Возможно, стоило бы порвать пальто Уиллоу, раскрасить его, заплести в косы – превратить в арт-объект. Она сунула руки в карманы и нащупала что-то холодное и тяжелое.

Вытащила и рассмотрела. Связка ключей. Брелок в виде Эйфелевой башни. Блин. Анне стало стыдно, что она схватила чужое пальто – это было так по-детски! Она остановилась и через плечо оглянулась на бар. И что теперь делать?

Она сжала ключи в кулаке и опустила в свой карман. А пальто Уиллоу бросила на тротуаре.

Я моргнула и открыла глаза. На экране телевизора проплывали молчаливые кадры: улицы и машины, серые от пепла, разбитые окна, металлическая арматура, торчащая из развалин, как скелет какого-то доисторического существа. Пошарила рукой по дивану, схватила пульт – достаточно! – и экран снова стал черным.

Во рту чувствовался кислый привкус, язык присох к небу. Майло, свернувшись клубочком, лежал на полу, полуприкрытый моим старым одеялом. На нем по-прежнему были мешковатые штаны и футболка, на пятке белых спортивных носков темнела дыра. Он сложил ладони под щекой и прислонился головой к подлокотнику дивана вместо подушки. Веки были закрыты, рядом лежал потрепанный Кафка, «Процесс», в бумажной обложке, и стояли ботинки. В них он сложил ключи, кошелек, сигареты и зажигалку – все, что должно быть под рукой, аккуратно собранное вместе.

Я медленно поднялась, боясь его разбудить, прижалась ухом к твоей двери. Ничего. Я осторожно ее открыла, уверенная, что найду твои следы: включенный проигрыватель, номера «Артфорума», разбросанные по постели, даже тебя саму, лениво выпускающую дым в треснувшее окно.

В комнате ничего не было – только твой запах.

Я на цыпочках прокралась к себе, проверила мобильный телефон. Набрала номер родителей, но ничего не произошло. Связь по-прежнему не работала. Я подумала, что придется купить новый домашний аппарат – пятьдесят долларов как минимум, а это означало, что я пока не смогу пополнить свои запасы красок и холстов. К чертовой матери!Пусть Майло платит. Надоело подбирать за всеми их дерьмо.

Я включила компьютер в телефонную розетку и зашла в интернет, покусывая губы, пока загружалась поисковая страница. Проверила во входящих твое имя. Если после нападения ты пошла в полицию, как ожидалось, они должны были по меньшей мере проводить тебя куда-то, где есть компьютер и откуда ты могла бы мне написать. Но в почте не было ничего, кроме пяти сообщений от моей семьи, включая одно от брата, где говорилось просто: «Приезжай домой!»Генри было семнадцать, но он выглядел младше своих лет, отставая в развитии во всем, от речи до спортивных навыков. Ему поставили диагноз «эпилепсия» и благодаря лекарствам и терапии кое-как привели в порядок, но он всегда отличался от остальных. Я любила его всем сердцем, любой ценой была готова защищать и оберегать, но чувствовала себя виноватой за жизнь, которую веду, и за свободу, которой он не обладает.