Книга Цвет из иных времен, страница 98 – Майкл Ши

С точки зрения таракана, звон телефона – это далекий гром, торжествующее приближение наркомана к ящику – землетрясение, открытие ящика – световой потоп и армагеддон валящихся столовых приборов. Отчаянное бегство таракана – прочь из ящика по нижней стороне столешницы – бессмысленно, потому что человека не заботит ничего, кроме ложки. Таракан долго висит вниз головой, глядя на то, как наркоман совершает свои приготовления за журнальным столиком. Зрительный аппарат насекомого сфальсифицирован – при охотном содействии Пола – так, чтобы передавать разрешение, на которое глаза его сородичей, скорее всего, не способны. Таракан чует запах еды, поднимается на стойку, карабкается по бутылке кетчупа к ее аппетитному липкому горлышку и сгоняет оттуда муху.

Муха, конечно же, была лучше всех, и плевать на предвзятость. Она садится на оконное стекло и видит, как к дому подъезжает машина, как девушка подходит к крыльцу – все это разбито на многоцветную мозаику, с помощью которой они решили сымитировать восприятие фасеточных глаз. Это сияние с жестокой иронией символизировало ложное блаженство, которое девушка несла наркоману в перекрученном воздушном шарике, искомое им суррогатное вознесение – такое блистательное для его отравленных глаз. Муха начинает ленивый облет кухни, насыщенной ароматами десятка переполненных гниющим мусором мешков, но потом принимается описывать круги вокруг вколовшего себе слишком большую дозу и постепенно замирающего наркомана. Обмякший на диване умирающий торчок – фигура, источающая запах вкусных углеводородов, – заставляет муху сужать спираль своего ищущего полета. Муха приземляется на шприц. Потом неспешно поднимается по лесенке рисок (узнаваемых, но превращенных в причудливый лабиринт зрительным восприятием насекомого). Достигает места, где игла уходит под стремительно остывающую кожу. Отверстие запечатано маленькой каплей сворачивающейся крови, на которую муха с аппетитом набрасывается. Вся эта сцена была… да, несомненно, трогающей за душу.

Пол вздохнул, довольный ощущением собственной беспристрастности. Хотя бы на его объективность эта недавняя перемена в половой жизни не повлияла. Он снова взял в руки газету, но понял, что до сих пор не готов прочитать передовицу. У него не получалось сосредоточиться на ней с самого утра, когда он эту газету купил. Пол снова начал бездумно перелистывать страницы в поисках более локальных новостей и с радостью прервался, когда Брэд объявил, что дневная работа закончена. Оставив Дага упаковывать оборудование, они вышли к машине Брэда и достали по баночке пива из его плотно набитого портативного холодильничка.

— Хочешь выпить чего-нибудь покрепче вместе со мной и Дагом, когда он закончит? – предложил Брэд.

— Нет, я, пожалуй, пойду поищу жучков в соседних домах. Сегодня для этого подходящий солнечный денек.

— Ты трудоголик, что ли?

— Эй. А как, по-твоему, я добился того, что в мою честь назвали два новых подвида? Я ведь тебе говорил, что в мою честь назвали два новых подвида?

— Ты рассказываешь мне об этом каждый день с тех пор, как мы познакомились.

— Ну ладно, постарайся об этом не забывать.

На дорогу вывернул шелушащийся, помятый «порш» Дина. Воспользовавшись пустотой улицы, он с визгом описал широкую дугу и заехал на тротуар перед «доджем» Пола.