Книга Цвет из иных времен, страница 96 – Майкл Ши

Воцарилось молчание.

— И на этом все закончилось? – тихо спросил Пол.

— Нет. Было еще кое-что. На улице и так уже тихо, помните? Когда загорается зеленый, я вижу, как он переключает скорость. Но шум мотора остается прежним. Я слышу его, пока фургон не доезжает до следующего квартала, и звук его движка не меняется, только становится все тише с расстоянием, да и ускоряется он равномерно – при ручной коробке передач так быть не должно.

Дин фыркнул и покачал головой, но взгляд его был не таким саркастичным, как улыбка. Какое-то время они сидели, глядя друг на друга.

— Ну и что такого странного, – спросил Пол, – в самом обычном, ничем не примечательном фургоне с антигравитацией? – Они рассмеялись. И прежде чем смех унялся, Пол добавил: – Ты знаешь, я и сам сегодня днем видел кое-что странное.

Он рассказал им о следах в дюнах. Снова воцарилось молчание.

— Нечего на меня пялиться, – сказал Дин. (Они и впрямь уставились на него, словно ожидая какого-то вердикта). – Но как же вы классно смотритесь. Я навсегда вас такими запомню, с одинаковыми выражениями на ваших до смешного разных лицах – как будто вы почесали себе задницу, а она взяла и отвалилась. Вы знаете, я нахожу очень странным уже то, что готов поверить хоть кому-то из вас. Почему я верю вам обоим?

Брэд взглянул на Пола и засмеялся. Потом перевел взгляд на Дина и пожал плечами.

— А почему в воздухе полно дыр?

Пол сидел в гостиной, служившей Брэду съемочной площадкой. «„Я“, – сказала муха» снимали в заброшенном доме. Он стоял посреди целого заброшенного района, некогда аккуратненького жилого комплекса, построенного неподалеку от аэропорта несколько десятилетий назад, как раз перед бурным всплеском в авиаперелетах. Большую часть домов сняли с места и перевезли уже давно. Сохранилась, наверное, десятая часть изначальных построек – развалины среди заросших сорняками пустых участков, соединенных кривыми тротуарами, из-под которых пробивалась трава. Неумолкающий рев самолетов теперь терзал приятное запустение, кое-где расцвеченное цветами и декоративными растениями, разросшимися в отсутствие домов, которые они когда-то увивали.

В кухне Брэд и Даг – его оператор – снимали внутренности ящика для столовых приборов, наполовину выдвинутого из стойки возле раковины. Камера стояла на штативе с колесами. Брэд медленно и равномерно перемещал штатив, а Даг снимал, постепенно поднимая и опуская камеру с помощью специального поршневого крепления, которое они для нее соорудили. Они снимали маршрут одного из двух «рассказчиков» Пола – таракана – с того момента, как наркоман его обнаруживает (зайдя на кухню в поисках ложки, на которой собирается разогревать дозу), и на протяжении его лихорадочного бегства по столовым приборам. Они бесконечно трудились над тем, чтобы создать наиболее фотогеничное «случайное» расположение приборов. Хотели, чтобы оловянная мешанина осталась узнаваемой после того, как отснятый материал будет «переведен на тараканий» с помощью фильтров и исказителей. Какое бы удовольствие Пол ни получал от причудливых стратегий киносъемки, сейчас ему казалось, что если он еще хоть раз услышит, как Даг говорит Брэду «ближе» или «дальше», то швырнет в них газетой. Но вместо этого он положил ее себе на колени и сцепил руки за головой. Ему вдруг очень захотелось окинуть фильм в целом критическим взглядом.