Книга Цвет из иных времен, страница 151 – Майкл Ши

Весь следующий день я провел в поисках колеса вместо того, к которому был прикован старик, и с удивлением обнаружил, что оба колеса моей тележки уникальны и замены им нет. Оставался лишь один способ избавиться от него – радикальное хирургическое вмешательство; однако это была грязная работа, а мне не хотелось пачкать руки. И потому я решил немного подождать: вдруг да найдется какой-нибудь выход.

А между тем надо было зарабатывать на жизнь, и вот почему вышло так, что он стал ходить со мной по моему обычному торговому маршруту и скоро познакомился со всеми моими покупателями. Иные пришлись ему по душе, и он частенько объявлял им пятидесятипроцентную скидку со всех моих товаров, радостно навязывая их ни в чем не повинным людям при каждой встрече. Тех, кто ему не нравился, он полностью игнорировал и, пока я торговался с ними и мы били по рукам, слонялся где-нибудь в сторонке, насколько позволяла цепь, да еще и время от времени звучно пердел, словно подчеркивая, что никого поблизости не замечает.

Но это бы еще полбеды, хотя я, несомненно, близился к разорению, ибо мой тощий кошелек не долго вынес бы его столь активное участие в моих коммерческих делах. Однако на третью ночь, энергично совокупляясь с пригожей племянницей рыбной торговки, я вдруг увидел гадкого старикашку: скорчившись у входа в мою палатку – дальше его не пускала цепь, – он собрал вокруг себя зевак, а те дружно работали руками, не забывая придерживать открытой завесу на входе. Вот почему на заре я взялся за ручку тележки и покатил ее из города прочь, по северной дороге, полный решимости расстаться со стариком во что бы то ни стало. Он и так уже изгадил мне две отличные ночи и подпортил три потенциально приятных дня. Если я не приму меры сейчас, он совсем сведет мою жизнь на нет своими старческими претензиями.

И все же что-то не давало мне вынуть из ножен меч и нанести решительный удар. Слишком уж это было бы отвратительно. Он, конечно, мешал мне, как только мог, но ногу все же не отрубал. Так мы и ковыляли с ним по северной дороге – я вынашивал свой черный замысел, ощущая меж тем, что руки мои точно парализовало, а небо давит на меня сверху, словно тяжелый плоский камень.

Тем временем старикашка забеспокоился. Ему явно не нравилась окружающая нас местность, и он, решив, видимо, для начала прибегнуть к дипломатии, принялся ворчать: куда, мол, загнал нас этот идиот, неужели он позабыл про наших клиентов и так далее, словно я был соседом сверху, который, услышав ворчание, поймет намек. Но я продолжал оттачивать свой план.

Тогда ему пришлось обратиться ко мне напрямую, но и тут он продолжал смотреть перед собой, так что его слова долетали до меня как-то сбоку, словно и не от него:

— Поворачивай назад, в город. Длинные переходы лишают меня сил.

И тут до меня вдруг дошло: за все время, что мы связаны с ним, старик лишь дважды смотрел на меня прямо: в первый раз – во время паники, вызванной зонцем, и второй – когда я оприходовал племянницу торговки. Тогда, глядя на дорогу, я сказал себе вслух:

— Вот же дерьмо, чего там бормочет этот старый пердун?

— На дорогах вроде этой путников поджидают грабители. – Он все так же смотрел вперед.

— Здравствуй, открытое небо! – воскликнул я. – Под твоим пологом я могу идти вперед вечно! Прощай, затхлый город, прощай, тяжкий труд, я не скоро вернусь к вам!