Книга Перекресток воронов, страница 55 – Анджей Сапковский

— Интересное предположение, – сказала она. – Которое я, тем не менее, отрицаю. Подозрения, предположения и домыслы – это не знание. Ты ведь тоже точно не знаешь. У тебя лишь домыслы. И что ты хотел бы сделать на основе этих домыслов?

Она наклонилась, заглянула ему в глаза.

— Я спрашиваю, что ты хотел бы сделать? Так, как в Стеклянной Горе, разрубить крест-накрест подозреваемой персоне всю грудную клетку? Я была там, видела, что ты сделал с красильщицей. Ну и что теперь? С кого начнешь? Зарубишь сперва Деяниру на глазах Герцелоиды или Герцелоиду на глазах Деяниры? Мать на глазах дочери или наоборот?

— В Стеклянной Горе я…

— Спас от смерти бургомистра, его жену и пару детей, знаю, – резко оборвала она его. – Здесь не спасешь никого. Некого спасать.

— Строго говоря… – Он замялся. – Строго говоря, все же есть кого. Кого-то, когда-нибудь, радикально в будущем… Кто знает, что эта пара может еще выткать на своем станочке? Какой очередной орнамент? Если кто-то умеет, если кто-то знает, как наводить порчу…

— То непременно наведет снова? – перебила она. – Что же, гарантий нет. Особенно если появятся сходные обстоятельства. Если какой-нибудь пропитой старикан свихнется на какой-нибудь пятнадцатилетке. Если эта пятнадцатилетка будет кокетничать и крутить перед ним задницей, но держать на расстоянии и не подпускать, пока он не исполнит ее желаний да хотелок. А он, окончательно ополоумев, исполнит каждую ее прихоть. Да, ты верно предполагаешь. Свихнувшийся на соплячке Линденброг на полном серьезе планировал сделать из этой девицы, объекта своей похоти, маркграфиню. Ему не впервой, по той же самой причине прогнал прошлую жену. А теперь собирался выгнать Деяниру. Вместе с дочкой. Ребенком, что в результате перенесенной болезни стал глухонемым.

— А в связи с этим, – продолжила она, – никакого следствия я возбуждать не буду. Нет причин. Для всех было, есть и будет очевидным и несомненным, что девушка стала стрыгой, ибо была зачата в кровосмесительной связи, связи между отцом и его собственной дочерью. Об этом уже говорится широко, и сейчас это уже версия официальная. И пусть так и останется. Мы понимаем друг друга?

Он кивнул.

— Вот и прекрасно. – Елена Фиахра де Мерсо хлопнула ладонью по столу. – Солнце встает, горняки из поселка скоро начнут собираться в шахту. Пойду, объявлю им прекрасную новость. Храбрый ведьмак спас их. Бесстрашно вышел на бой с упырицей, победил ее и убил. Угрозы больше нет, можно перестать подпирать двери на ночь. И в корчму можно будет идти с вечера, а возвращаться из корчмы хоть даже и поздно ночью. Весь горняцкий поселок, о храбрый ведьмак, и весь замок Брунанбург будет знать о произошедшем еще до того, как солнце как следует поднимется. И до того, что не менее важно, как маркграф Линденброг выберется из-под перин, проссытся и потребует вина. Ты меня понимаешь?

Он снова кивнул.

— Вот и прекрасно, – повторила комендант. – А теперь я буду одеваться, так что проваливай. Иди туда, где тебя поселили, сиди там, не выходи и не открывай никому. Кроме меня.

Он безмолвно подчинился.

— Я ждал тебя пораньше. – Престон Хольт поковырялся деревянной ложкой в чугунке, выловил из капусты кусочек ребрышек. – Слух прошел, что в Брунанбурге ты был примерно в середине октября. Где тебя носило?