Книга Кольцо зла, страница 45 – Андрей Посняков

— Как так – нырнул? – Иван недобро прищурился. – Кто ему разрешил нырять?

— Так жарко же, господине, – вытирая тряпицей выступивший на лысине пот, пожал плечами Григорий. – Вот и купались ребята, тут течения-то почти нет, не отстали бы. Борис, правда, не купался, у борта стоял да в воду с завистью пялился, а наш Аникей ему и крикнул, ныряй мол… тот и нырнул. Бывает.

— Головы вам всем поотрывать, – зло просипел Раничев. – Скажи Проньке, пусть зайдет в мой шатер. Затем этого пришли, Аникея.

— Звал, господине? – откинув полог шатра, поклонился Пронька.

— Звал, звал, – буркнул Иван. – Давай, заходи, рассказывай.

— А чего рассказывать-то? – парень пожал плечами. – Обыкновенно все получилось – из наших первым Аникей купаться полез, так, на мели поплескался – он плавать еле-еле умеет, потом всех позвал и Борису вот крикнул, чтоб тот нырял, там омуток был, рядом совсем, мы все ныряли… Вот Борис и нырнул… Да башкой в мель, а ведь Аникей ему указывал, куда нырять-то.

— Ужо отведаете у меня плетей оба, – пригрозил Раничев. – Пшел вон. Да позови Аникея.

Аникей сразу же упал на колени и заплакал:

— Не вели сечь, господине, не ведал я, что так все обернется. Я-то ведь плавать не умею, не розумел, что там, в воде-то, омуток или мель.

— Чего ж Бориса кричал?

— Да Пронька сказал – омуток. А я не только Бориса звал, всех… Жарко ведь.

— Жарко им! Ух… – Иван поскрежетал зубами.

Вид у Аникея был жалкий – мокрые волосы лезли в глаза, узкие плечи дрожали, по смуглым щекам катились крупные слезы. Видно было – убивается парень. Даже руки елозили по ковру… Как бы не нащупали то, что не положено – спрятанный под ковром мешочек с английскими золотыми монетами с изображением корабля и розы. Вот, звякнули… Впрочем, нет, кажется, показалось. Эка, совсем разрыдался парень!

А с чего, если по справедливости рассудить? По сути – несчастный случай, с каждым может произойти, чего уж.

— Иди с глаз моих, – выгнал парнишку Иван. – С этого часу пукнуть не посмеете без моего разрешения!

Погибшего схоронили на берегу. Забросали землицей могилу, воткнули крест, положили вокруг луговые цветы – колокольчики, васильки, фиалки. Никандр-инок бегло прочел молитву. Потом постояли у могилы, помолчали… Спи спокойно, Борис, коли уж так вышло. Аминь.

Через пять дней приплыли в Азак, город у Меотийского озера, вернее, в Тану – ту его часть, где располагалась генуэзская торговая фактория. Здесь синьор Негрицци решил несколько задержаться – имелись дела к местным торговцам. Воспользовавшись отдыхом, судовщики – в массе своей жители Солдайи или той же Кафы – развлекались всяк на свой лад. Кто ловил на уду рыбу, кто спал, а кто и пил вино в расположенных рядом с пристанью харчевнях, откуда всю ночь напролет доносились веселые удалые песни. Раничев, конечно, тоже сходил туда, за компанию прихватив Григория с Захаром. Звал и Никандра, да тот с отвращением отказался, а Проньке с Аникеем никто и не предлагал посетить заведение – молоды еще по притонам таскаться, пусть лучше вон рыбу удят.

— Только смотрите, поосторожней, – предупредил Иван. – Людокрадов здесь хватает.

— Людокрадов? – испуганно переспросил Аникей. – А как они выглядят?

— У матросов спросите – скажут. Эх, – Раничев вздохнул. – Лет пять назад был тут такой знаменитый Армат Кучюн со своей шайкой… Немало людей украл.