Онлайн книга «Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь»
|
— Так ты бусы-то рассмотрел? — вдруг поинтересовалась Василиска. Юноша вздрогнул: — Бусы? Какие бусы? Ах да… Ой! — Чуть отодвинувшись, он еще раз осмотрел девушку. — Чудесно! Как есть чудесно! Только вот что-то мелких бусин никак не разгляжу… Ну-ка, иди-ка сюда, поближе… — Да зачем же? — Иди… Митька с Прохором явились уже ближе к ночи, не успели и в церковь зайти, так, наскоро помолились дома да сели вечерять — хлебать вчерашние щи. Заодно доели и кашу да выкушали изрядный кувшинец вина, не так давно приобретенный в складчину у одного из торговцев-фрязинов. За трапезой и рассказали каждый про свое, сначала Митька, а потом Прохор. Митькин мертвяк — сын Ивана Крымчатого Тихон — появился близ своего жилища, в Белом городе, точнее, в той его части, западной, что примыкала к Чертолью… Это уже наводило на вполне определенные мысли. Как пояснили слуги, Тихон — молодой человек лет двадцати — служил с боевыми холопами по воинской части и как раз недавно вернулся из-под Путивля, где дислоцировались войска самозванца, именующего себя «царевичем Димитрием». Опять же, по словам слуг, молодой боярин вовсе не горел желанием возвращаться обратно на поле боя, а напряг все батюшкины связи, чтоб только остаться в Москве, пристроившись на какую-нибудь не особенно пыльную должность, скажем, возглавить какой-нибудь приказ. Убили Тихона под вечер, можно сказать, перед воротами родного дома — море крови, а больше никаких следов. Правда, шубу все ж таки сняли, вместе с узорчатым дорогим поясом. — Может, просто обычные тати орудуют? — предположил Прохор. — Сам же говоришь, Митька, что шубу и пояс взяли. Иная шуба как несколько деревень стоит! Митрий кивнул: — У Тихона как раз такая и была. — Ну, вот видишь! — Да, но зачем тогда тело терзать? Стукнули кистенем по темечку, схватили шубу — и ищи-свищи. Ан нет… — А терзают, чтоб боялись все! Мол, есть такая шайка, что… — Прохор стукнул кулаком по столу. — Не забалуешь! — Может, оно и так, — тихо протянул Иван. — Может… А ты сам-то что скажешь, Проша? — А чего говорить, — Прохор махнул рукой. — У меня как раз дело ясное. Меньше надо было б этому черту за жонками чужими ухлестывать — глядишь, и прожил бы дольше. А так… Что и говорить… Ходок был — от того и помер. Пристукнули его, не говоря плохого слова, по пути от очередной зазнобушки… я так полагаю, что внезапно возвратившийся муж. Ничего не докажешь, конечно… Более подробно, так сказать, в деталях, полученную информацию решили обсудить утром, уже на работе. Правда, обсудить им не дали — в приказ, в окружении оставшихся за дверьми прихлебателей и слуг, изволил самолично явиться думный боярин Семен Никитич Годунов. Выстроил всех троих вдоль стеночки, бросил косой взгляд на Ртищева и ехидненько так поинтересовался: — Ну что, соколы мои? Нашли? Парни потупили взгляды. — Вот что, Ртищев, — Годунов повернулся уже к их начальству. — Сегодня же к обеду чтоб твои орелики предоставили мне списки подозреваемых и свидетелей. По всем трем! Покажу вам, как работать надо, коли сами не можете. Ясно? Не дожидаясь ответа, боярин повернулся на каблуках и ушел, громко хлопнув дверью. — Слышали? — Ртищев холодно посмотрел на ребят. — Извольте исполнять, господа, Семен Никитич ждать не любит… а за ним сам государь стоит! Недаром ведь прозван — «правое ухо царево»! |