Книга Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь, страница 333 – Андрей Посняков

— Увезли уже… — негромко посетовал Митька. — Не могли подождать.

— Чтоб убитому боярскому сыну черт-те где на снегу валяться? — Ртищев хмыкнул в кулак и закашлялся. — Да ты что, Митя?! Хорошо еще — вовремя сообщили. Хотя следы, конечно, затоптали…

— Да уж, почитай, здесь вся дворня была, да любопытные… — покивал головой Иван.

— Вот их сейчас и опрашивайте, — откашлявшись, Ртищев сплюнул в снег. — Да побыстрее.

— Андрей Петрович, — попросил Митька. — Может, убитого осмотреть, пока не схоронили?

Ртищев пожал плечами:

— Что ж, осмотри, попробуй. Если Куракины тебя на свой двор пустят.

— Так я ж царским словом! — раззадорился юноша.

— В чинах ты небольших, вот что! — Думный дворянин махнул рукой. — Впрочем, иди. Может, чего и выгорит. А с князем я сам поговорю.

Над головами хмурилось серое небо, падал мокрый снег, и поросшие густыми кустами берега Черторыя выглядели убого и пусто. Овраги, запавшие снегом ямы, пустоши. Уныло все, грустно. Даже не верилось, что это — Москва, что совсем рядом людная Остоженка, Белый город…

— Кто первым мертвяка заметил? — Отойдя в сторону, Иван поманил пальцем любопытных мальчишек, маячивших невдалеке стайкой нахохлившихся воробьев.

Ребята опасливо попятились.

— Да не бойтесь вы! Мы — с Разбойного приказу.

— Того и боимся. А ну, как пытать зачнете? — Один из пацанов, побойчее, сделал пару шагов вперед, — видать, любопытство все же пересилило страх.

— Не зачнем, — как можно шире улыбнулся Иван. — Поговорим просто.

— Ладно, — парень махнул рукой. — Только здесь говорить будем. И — один на один.

— Хорошо, хорошо, — Иван уже шагал навстречу мальчишке.

— А этот, здоровый, чего за тобою тащится? — внезапно остановился тот.

Юноша обернулся:

— Прохор, обожди чуть.

Они подошли к старой ветле — Иван и малолетний свидетель в рыжей лисьей шапчонке и армячке, подпоясанном простецкой веревкой. На ногах — лапти с онучами, руки в вязаных рукавицах. Лицо смешливое, круглое, серо-голубые глаза, взгляд дерзкий.

— Ну? — Иван привалился спиною к ветле. — Рассказывай, чего видел.

— Дак это… мертвяка и видел. — Мальчишка передернул плечами. — Я и вот дружок мой, Колька. Только он ничего говорить не будет — боится.

— А тебя-то как кличут?

— Антип.

— Вот что, Антип. Давай по порядку: когда ты мертвяка увидал, утром или, может быть, ночью…

Антип неожиданно засмеялся:

— Знамо дело, утром. Что я, дурак, ночью по Чертолью шататься? Шли мы, стало быть, с Колькой, к корчме — там завсегда еды запромыслить можно: кому лошадь почистить, кому сани протереть, кому еще что, короче — работы хватает. Вот, третьего дня…

— Анти-ипе! Не отвлекайся.

— Ах да… Ну, шли мы, шли… Как раз вот по этой тропинке. За стеной, за башнями, аккурат солнце вставало…

— Постой. Какое солнце? — перебил Иван. — Сегодня ж пасмурно. Эвон какие тучи!

— Нет, с утра как раз солнышко было, — шмыгнув носом, возразил мальчишка. — Я еще подумал: эко, и денек славный будет. Так нет, глянь-поглянь — и натянуло. Тако и совсем нехорошо стало. Вот, бывало ране…

— Не отвлекайся! — снова повторил Иван. — Значит, шли вы с этим Колькой в корчму… А где корчма-то?

— Да рядом, на Остоженке. Шли, вдруг видим — собаки. Целым скопищем! Воют! Ну, мы туда — посмотреть, чего они. Там пес есть один, Трезор, он у них за главного, лохматый такой, здоровущий, он нас не трогает, а мы ему, бывает, тоже еды подбросим. Вот я Кольке, дружку-то, и говорю — пойдем, говорю, глянем, чего там псинищи крутятся, а Колька говорит — нет, боюсь, вчерась, к ночи ближе, грит, на Черторые ошкуя видел!