Книга Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь, страница 163 – Андрей Посняков

В дверь чуть слышно постучали. Ну, наконец-то! Рангони поспешно спрятал довольную улыбку:

— Войдите, сын мой.

— Здравствуйте, монсеньор! — Вошедший — юркий мужчина лет тридцати пяти, с узким лицом и плутоватым взглядом — поклонился и, поцеловав руку нунция, растянул тонкие губы в улыбке. — Как вы узнали, что это я?

— А я сегодня не жду никого, — усмехнулся Рангони и, подумав, уточнил: — Никого, кроме вас, синьор Лавицкий и… еще одного человека. Вы понимаете, о ком я?

— О да.

— Он придет?

— Да, ближе к вечеру. Такова договоренность.

— Что ж. — Нунций милостиво кивнул. — Посмотрим, посмотрим… Знаете, Лавицкий, я бы хотел задать вам несколько вопросов относительно донесения. Не совсем понятно, что означает фраза «объявился при загадочных обстоятельствах». Как это понимать?

— А так и понимать, монсеньор. — Усаживаясь в предложенное кресло, Лавицкий пожал плечами. — Никто ничего точно не знает. Ну, объявился в работниках у князя Вишневецкого какой-то там парень, да и ладно. Мало ли работников у такого магната, как князь Андрей?

— Вишневецкие, кажется, не католики?

— Нет. — Иезуит покачал головой. — Схизматики. Сами себя они называют православными. Впрочем, думаю, вы об этом осведомлены.

— Схизматики — богатейшие люди католического королевства! — Рангони вздохнул. — О времена, о нравы! Король Сигизмунд что, ничего не может с этим поделать?

Лавицкий с сожалением причмокнул губами, но тут же улыбнулся:

— Вы же знаете, у нас короля выбирают. Да и не так быстро делаются дела, монсеньор. Личное войско Вишневецких раз в пять больше королевского. И это я еще не говорю о таком православном магнате, как киевский князь Константин Острожский. Схизматики сильны… но, к счастью, не вечны. Их дети, внуки… О, эти смотрят на королевский двор — балы, развлечения, женщины, знаете ли! Наконец, университет, ученость! И все это, заметьте, связано именно с католичеством — все передовое, красивое, веселое. К тому же католики имеют большие привилегии, очень большие, монсеньор. И, не забывайте, схизматики не одни в Речи Посполитой, есть еще и сторонники Лютера и ариане. Их довольно много.

— Знаю. — Рангони кивнул и цепко взглянул на собеседника. — А что король? Двор? Как там отношение к этому… Дмитрию?

Лавицкий ухмыльнулся:

— Сказать по правде — не очень. Его величество что-то не очень хочет влезать в столь сомнительное предприятие. Ведь признание Дмитрия означает войну с Россией, а ее далеко не все хотят.

— К тому же наследник Иоанна Грозного, Рюрикович, будет иметь права и на корону Польши, — вскользь заметил нунций.

Иезуит хмуро кивнул:

— Вы, как всегда, проницательны, монсеньор.

— А это открывает большие возможности для интриги, о-очень большие, — не слушая Лавицкого, продолжал посланец. — Как там ваш виднейший интриган, пан Юрий Мнишек? Небось, уже начал обхаживать новоявленного русского государя?

Лавицкий дернул шеей — поистине, очень похоже на то, что папский легат имеет при дворе и других информаторов, кроме иезуитов. Больно уж четко представляет себе расстановку сил. С тем же Мнишеком, к примеру…

— Да, пан Мнишек поддерживает Дмитрия. А его красавица дочь без труда вскружила молодому человеку голову.

— Мнишек богат?

— Был. Но все промотал и даже должен королю деньги… которые его величество милостиво разрешил потратить на военную помощь самозванцу.