Онлайн книга «Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь»
|
— Сдайте оружие! — улыбнувшись, протянул руку дьяк Тимофей Соль. — Сам государь вас видеть желает! Кивнув, Иван вытащил из-за пояса пистолет, отцепил палаш, положив все это на стол, взглянул на дьяка и замер — тот как раз надевал шапку, хорошую, дорогую, отороченную собольим мехом и украшенную золочеными бляшками… средь которых Иван вдруг заметил одну — с корабликом. Странно… — А ты? — Дождавшись, когда Митрий выложит на стол кинжал и кистень, Тимофей Соль нетерпеливо посмотрел на Прохора. — А ты? — А у меня нет ничего! — распахнув кафтан, осклабился молотобоец. — Не припрятал ли где кистень?! Смотри-и-и, — протянул дьяк. — В палатах царских все одно обыщут, не пришлось бы краснеть. Митька откровенно усмехнулся, и Иван незаметно показал ему кулак, хотя и самому, честно сказать, было смешно: ну зачем Прошке кистень с такими-то кулачищами да умением? У него каждый кулак как кистень, а то и получше и уж куда как опаснее! Выйдя на улицу, пошли, направляясь к Кремлю. Словно сами собой возникли вокруг вооруженные бердышами стрельцы — почетная охрана? Конвой? Дьяк Тимофей Соль деловито шагал впереди. — Иван, а где здесь пыточная изба, поруб? — тихо поинтересовался Митрий. — Да во-он, — Иван махнул рукой… и похолодел. Ведь как раз в ту сторону они сейчас и направлялись! Интересно зачем? Ведь сказали, что идем к царю! А Грановитая палата вон, за рвом, за мостиком, вовсе не здесь… Нет, есть развилочка. Если направо повернуть — как раз к кремлевскому мостику, если налево… Дьяк обернулся, призывно махнув рукою, и повернул налево. Та-а-ак… — Митька, ты чего такое от бирюча услышал, что сам не свой стал? — быстро спросил Иван. — Приметы людоедов, — так же быстро ответил отрок. — Все молодежь, вот как! Один — кареглазый, светленький, другой — здоров и кулаками машет отменно, третий волосами темен, и у большого пальца — вот здесь, — Митька показал руку, — родинка! — Вот как? Корабельный олам на шапке у дьяка — опознавательный знак и пароль тайных торговцев зерном. Так вот почему так стремился в Москву Акинфий Козинец! Вот почему их хотели убить. Не вышло, так задумали другое?! Нет, не может быть… До пыточной избы оставалось с полсотни шагов, думать и рассуждать было некогда — лучше уж готовиться к худшему. — Вот что, Прохор, — зашагав рядом с молотобойцем, шепнул Иван, — стрельцов видишь? Прохор молча кивнул. — Как зайдем за угол — бей! Дойдя до угла, дьяк Тимофей Соль остановился, дожидаясь своих чуть поотставших спутников. Темнело, в Кремле зажглись факелы. Из приоткрытой двери пыточной избы несло пламенем и жаром — палач раздувал мехи. Жаль все-таки… Однако что делать? Ну, вот они, наконец… Дьяк улыбнулся… И довольная улыбка его так и застыла на устах, когда он увидал, как, дойдя до угла, развернулся здоровенный облом Прохор. Как треснул кулачищами стрельцов — одного, второго, третьего, — откуда и прыть взялась?! Как Иванко с темноволосым отроком сноровисто отобрали бердыш у оставшегося стрельца, как… Дальше Тимофей Соль не смотрел — рванулся к пыточной избе, заорал: — Измена-а-а!!! — Бежим, — распорядился Иван. Не нужно было уговаривать, все и так рванули, не дожидаясь, когда придут в себя поверженные стрельцы. А те оклемались быстро, да и ядовитейший гад — дьяк — тоже внес свою лепту, послав людей перекрыть улицы. И позади, и по бокам бежали, топали, орали стрельцы. Хорошо, темно уже было… Однако нагоняли! |