Книга Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь, страница 164 – Андрей Посняков

— Вот как? — Нунций прикусил губу. — Значит, все ж таки король поддержал его?

— Не совсем. Дмитрия поддерживают крупнейшие магнаты и Мнишек, а также множество всякого сброда, вроде приговоренного к казни разбойника Лисовского с его бандой и казаков.

— Вероятно, война с Московией может даже оказаться выгодной королю Сигизмунду, — усмехнулся нунций. — По крайней мере, будет куда сплавить весь этот ненадежный сброд — казаков, мелкую шляхту, разбойников. Ну а в случае победы… — Рангони вопросительно взглянул на Лавицкого.

— В случае победы Дмитрий обещал королю Смоленск и иные земли, а также войну со Швецией, гнусным врагом Польши и всей католической веры, — четко доложил иезуит. — Мнишеку и его семье обещаны большие деньги, а также Новгород и Псков.

— У старого авантюриста губа не дура! — искренне восхитился Рангони. — Надо же! Новгород и Псков. А королю Сигизмунду — Смоленск и наступление на Швецию! Думаю, на таких условиях король согласится оказать поддержку Дмитрию.

— По крайней мере, не будет мешать…

— Угу, как Понтий Пилат. — Папский посланец расхохотался.

— Вы меня восхищаете, монсеньор. Однако не все так просто. При дворе имеются влиятельные силы, настроенные против войны. К примеру — коронный гетман Ян Замойский, сравнивший сие смутное предприятие с игрой в кости — может и повезти, а может и нет. Как выразился гетман, «обычно не советуют ставить на кон дорогие и важные вещи».

— И все же король поддержит?

— Не будет мешать. И в случае успеха…

— Ясно…

Встав с кресла, нунций подошел к окну и некоторое время в задумчивости смотрел на небо. Потом вдруг резко обернулся:

— Так вы сказали — самозванец?

Лавицкий хохотнул:

— Ждал этого вопроса, монсеньор. Вот…

Он достал из-за пазухи кипу бумаг и протянул их Рангони:

— Здесь опросы свидетелей рождения и воспитания Дмитрия. Листы из церковных книг… Его нашли младенцем возле мертвой женщины…

— Значит, все же — самозванец…

— Это единственные документы, больше нет.

— Но — очень удобный самозванец… Удобный для магнатов, для шляхты, для короля… Почему б ему не стать удобным и для Святого престола, а, Лавицкий?

Иезуит хитро прищурился:

— Думаю, об этом и пойдет речь во время сегодняшней встречи, монсеньор?

Явившийся ближе к вечеру «царевич Димитрий» — пусть даже и самозванец — произвел на Рангони какое-то двойственное впечатление. С одной стороны, обаятельный молодой человек лет двадцати двух — двадцати пяти, аккуратно подстриженный, с тщательно выбритым подбородком, глубоко посаженными глазами и большой бородавкой у самого носа. Впрочем, бородавка отнюдь не портила общего впечатления, наоборот, добавляла шарма… А с другой стороны, Дмитрий, несомненно, был весьма хитроумен. Нунцию не очень-то понравились его слова, вроде бы самые благоприятные для Ватикана.

Крестить Русь по католическому обряду? Да пожалуйста, экая безделица! Вот стану царем, так сразу всех и покрещу. Костелов понастрою, монастырей — францисканцев, бенедиктинцев, цисцерианцев… Кажется, всех перечислил.

Хорошие вроде бы слова, приятные… Однако слишком уж легко произнесены. Сказал — словно бы отмахнулся — и тут же попросил денег.

Присутствовавший при встрече Лавицкий даже поперхнулся от такой наглости, но все добросовестно перевел — самозванец хорошо говорил по-польски и по-немецки, а вот ни латыни, ни итальянского не знал.