Онлайн книга «Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь»
|
— Думаю, что нет, монсеньор, — усмехнулся Лавицкий. — Самозванец наш юный друг или нет — дело десятое. Особенно если он добьется успеха. — А вот в этом случае, сын мой, эти документы станут опасны, очень опасны! — Нунций возбужденно всплеснул руками, так, что тени от рукавов его сутаны дернулись на стене, словно крылья исполинской птицы. — Опасны — но необходимы. В том случае, если новый русский государь вдруг попытается забыть все свои обещания. Впрочем, усесться на московский трон — дело далеко не быстрое, даже при поддержке магнатов, а до тех пор компрометирующие Дмитрия документы нам вряд ли понадобятся. Куда же их деть — вот вопрос! В Ватикан? Нет. Усиливать подозрительность Папы нет никакой необходимости, так? — Все так, монсеньор. — Лавицкий неожиданно улыбнулся. — К тому же у меня появилась вдруг одна мысль… Мы ведь давно с вами дружим, не так ли? — Ну-ну? Говорите, к чему вы там клоните? — Да ни к чему, собственно, не клоню, — хитро прищурился иезуит. — Просто хочу напомнить очевидный факт: в случае успеха… гм… предприятия какие-то там Мнишеки получат Новгород, Псков, деньги… А ведь мы с вами ничем не хуже Мнишеков, монсеньор! По крайней мере, уж куда как честней и порядочней. — Совершенно с вами согласен, сын мой! Так вы думаете, стоит… — Стоит, монсеньор. Но не сейчас, после. Рангони вновь задумался. Лежащие на столе документы — доказательства самозванческой интриги — вдруг показались нунцию свернувшимся клубком ядовитых змей. Могут ужалить врага, а могут — и своего хозяина. Держать их при себе опасно, очень опасно — кто знает, не дошли ли уже слухи о них до Мнишека или Вишневецких? Кто сможет поручиться? — Никто, — хмуро признал Лавицкий. — В имении Адама Вишневецкого совсем недавно без вести пропал слуга. Тот самый, что переписал для нас свиток… Если он был подвергнут пыткам по приказу князя… Я не поручусь за нашу безопасность, монсеньор, тем более — за безопасность принадлежащих нам вещей. У Вишневецких много денег, очень много, вполне хватит, чтобы подкупить всех наших слуг. И ведь не узнаешь, кто именно подкуплен. С виду — вполне предан, а на самом деле только и ждет, чтобы вонзить кинжал в спину. Нунций непроизвольно поежился — слишком уж эмоционально говорил Лавицкий. Кинжал в спину — ну, надо же выдумать! Кто о чем думает, тот и… Впрочем, этому хитрому иезуиту можно доверять, с оглядкой, правда. Уж слишком многое их теперь связывает! И сильнее всего — общая тайна. Бумаги, грамоты! Куда б их только деть, разрази дьявол? Мысленно помянув дьявола, Рангони тут же перекрестился на висевшее над камином распятие: — Предчувствую, за бумагами наверняка скоро начнется охота. Больно уж многим они нужны: Вишневецким, Острожским, Мнишекам — чтобы уничтожить, шведам и русским — чтобы предать огласке. Таким образом, мы с вами меж двух огней, сын мой. — Грамоты надо немедленно спрятать! — Так-так… — В каком-нибудь отдаленном аббатстве, не в Польше… и не в Ватикане. — Ну-ну, продолжайте, Лавицкий! Вижу, у вас что-то есть на примете. — Есть, монсеньор. — Иезуит с улыбкой развел руками. — Признаюсь, я уже думал над этой проблемой. Преданный мне человек давно собирается совершить паломничество в один из нормандских монастырей… — Нормандия? — удивленно перебил нунций. — Почему именно Нормандия? |