Книга Счастливый удар, страница 104 – Ханна Коуэн

Я сажусь на край кровати и ухмыляюсь.

— Ты просто застала меня в нужный момент. Не важничай.

— Никогда. Это совсем не похоже на меня.

— То-очно. Я неправильно тебя понял, – поддразниваю я.

— И это наводит меня на мысль, что ты был не очень-то внимателен.

Готов поспорить, что она сейчас ухмыляется. Ее глаза, наверное, блестят так же, как когда она пытается меня завести.

— О, детка. Я внимательный. Возможно, слишком много.

Она длинно выдыхает, как будто от раздражения, вызывая у меня улыбку.

— Ты не можешь говорить мне подобное, когда меня нет рядом, чтобы поцеловать тебя.

— Блин, виноват.

— Что чувствуешь по поводу ужина?

Я со вздохом падаю спиной на кровать.

— Нервничаю. Дуги вложил мне в голову все эти вещи, которые портят мою ауру или что-то в этом роде. Весь день я чувствую себя неприятно подозрительным.

— Они пытаются произвести на тебя впечатление, Бойскаут. Позволь им зайти с козырей и окучивать тебя. Что самое худшее может случиться? Тебя заставят есть лосося и пить разливное пиво?

Я вздрагиваю. Две худшие вещи в мире.

— Точно подмечено.

— Каковы шансы, что Миннесота на драфте будет выбирать в первой тройке?

— Высокие, но узнать это невозможно.

Похоже, что «Вудмен» завершат сезон в самом низу лиги, но жеребьевка драфта никогда не проходит по плану. Насколько мы знаем, в итоге они могут оказаться в середине очереди.

— Поэтому постарайся не зацикливаться на этой встрече. Сходи на ужин, а потом возвращайся домой. Все скучают по тебе.

— А ты? – спрашиваю я. Мне нужно услышать это от нее.

— А что я?

— Ты скучаешь по мне?

— Да. Я очень скучаю по тебе, – шепчет она, и впервые за сегодняшний вечер я чувствую, что готов.

Пятнадцать минут спустя мой водитель подъезжает к ресторану со светящейся белой вывеской и очередью от двери до самого пешеходного перехода в конце дороги.

Мой костюм причиняет дискомфорт, хотя я ношу его так часто, что уверен, он принял форму моего тела.

Я выхожу из внедорожника на тротуар, перед этим быстро поблагодарив водителя. Дверь ресторана мне открывает молодой на вид парень в мятых брюках и белой рубашке. Улыбнувшись ему, я вхожу внутрь.

До меня доносятся запахи чеснока и вина, а хостесс уже идет меня встречать. Ее высокие каблуки торопливо стучат по полу, длинная юбка ярко-желтого платья задевает лодыжки. Я расправляю плечи и встряхиваю руки.

— Оукли Хаттон, пожалуйста, проследуйте за мной к столу. Все уже ждут, – торопливо говорит она.

— Отлично, спасибо, – отвечаю я слишком скованно. Брось.

Она ведет меня к столику в дальней части ресторана, отделенному от остальных посетителей огромным аквариумом с разноцветными рыбками и улиткой, присосавшейся к стеклу. Как только мы обходим аквариум, на меня смотрят три пары глаз.

Харви я узнаю сразу. Это возрастной мужчина, ему пятьдесят три года, с залысинами и шрамом на правой щеке, оставшимся со времен его карьеры в НХЛ. В третий сезон в него попала шайба – она распорола чуваку щеку и стоила ему большей части зубов на правой стороне.

На протяжении большей части своей карьеры он был приличным и надежным защитником, но был известен тем, что наносил сомнительные удары всякий раз, когда чувствовал, что пришло подходящее время. Он закончил играть более десяти лет назад.

— Оукли Хаттон! Очень рад встретиться с тобой лично. Прошу прощения за свое отсутствие сегодня: организовалась встреча, которую я не мог отменить.