Книга Счастливый удар, страница 134 – Ханна Коуэн

— Мне нравится.

Смеясь, он обнимает меня за плечи, притягивая к себе. Он проводит рукой вверх и вниз по моей руке, словно пытаясь согреть. Я прислоняюсь щекой к его боку.

— Как ты нашел это место? – спрашиваю я, когда мы сворачиваем на одну из множества обозначенных троп, ведущих ко входу.

— Мэтт рассказал. Я подумал о том, как сильно ты любишь все связанное с Рождеством и что тебе понравится.

— Очень красиво, – отмечаю я, находя взглядом статую Санта-Клауса, обозначающую вход в нескольких футах впереди. В одной руке он держит табличку с надписью «Загородные огни Ванкувера», а в другой – тарелку с печеньем.

— Остальные скоро должны быть здесь. Им повезло, и они проскочили без пробок.

Внезапно до нас долетает смесь очень красочных слов, и я ухмыляюсь. Адам первым замечает нас. Он быстро пихает Мэтта локтем в живот и показывает на нас с Оукли.

Как только я замечаю группу, собравшуюся возле оленьей упряжки Санты и больших красных саней, я уже не могу отвести от них глаз. Они не только громкие, но и каким-то образом убедили Тайлера надеть поверх куртки ожерелье из больших мигающих красных и зеленых рождественских гирлянд. Его угрюмый вид очевиден, и это заставляет меня смеяться, как полную дурочку.

— Самое время, О! – говорит Адам.

Я закатываю глаза.

— Все вопросы к пробкам.

Все быстро обнимаются, прежде чем направиться к входной арке.

— Хорошие украшения, Тай, – поддразнивает Оукли, отстраняясь ровно настолько, чтобы протянуть руку и дернуть за гирлянду на шее ворчуна.

Тайлер что-то бурчит, но не делает попытки снять ожерелье, а просто отталкивает руку Оукли.

— Это была моя идея. Я подумал, что ему нужно немного рождественского духа. Может быть, нам удастся убедить Санту не наполнять его чулок углем в этом году, – подкалывает Адам, оглядываясь через плечо на нашу троицу, идущую следом за ним, Морган и Мэттом.

Мэтт обнимает Морган за талию, и на сердце теплеет, когда я наблюдаю, как она прижимается к нему. Я даже не хочу думать о том, насколько одинокой я бы себя чувствовала сейчас, если бы со мной не было Оукли.

Все знают, что это лишь вопрос времени, когда Мэтт сделает ее своей женой, и я, например, жду не дождусь этого дня.

Эти двое так же вечны, как и мы с Оукли.

— Ой, Тайлер, ты все еще веришь в Санту? Какая прелесть, – поет Оукли.

Адам громко смеется, и Тайлер целенаправленно наступает на его кроссовку. Адам спотыкается и быстро показывает ему средний палец, когда восстанавливает равновесие. Я сжимаю губы, чтобы не рассмеяться.

— Тебе придется просить у Санты пару костылей, если не заткнешься, – предупреждает Тайлер, наклоняясь мимо меня, чтобы взглянуть на Оукли.

Я качаю головой и позволяю тихому смеху вырваться наружу. Ссоры и пустые угрозы продолжаются, пока мы идем по тропинкам в поле. Огни кажутся бесконечными в лучшем смысле. С каждым поворотом появляется новая композиция из ярких гирлянд, фигур и инсталляций. Я никогда не видела ничего подобного.

— Нам нужно попросить кого-нибудь сфотографировать нас перед уходом, – говорит Морган, когда впереди показывается выход.

Все согласно гудят, и мы отходим к забору с капающими синими огнями, отпустив Морган охотиться за кем-нибудь, кто готов нас сфотографировать.

Холод пощипывает щеки, а дыхание вырывается большими белыми клубами, но я бы ни за что не стала торопить этот момент. Руки Оукли, обвивающие меня, и его грудь у меня за спиной, именно то, где я хочу быть.

Моей лучшей подруге-экстраверту требуется всего пара минут, чтобы найти согласного, и, быстро расположив нас всех так, как, по ее мнению, выглядит лучше всего, она бросается к группе.

Адам стоит справа от меня, Тайлер – слева, а Оукли – за спиной, сложив руки на моем животе, не желая отпускать меня ни на секунду. Морган и Мэтт прижимаются к Адаму с другого бока.

Я расслабляюсь в объятиях Оукли и дрожу, когда он кладет подбородок мне на плечо, уткнувшись щекой в шею. Сильная волна блаженства зарождается внутри, когда я улыбаюсь в камеру.

— Я люблю тебя, – шепчет Оукли, касаясь кончиком носа моей мочки. – Чертовски сильно.

Накрывая его руки в перчатках своими, я сжимаю их и отвечаю:

— Я тоже тебя люблю.

И буду любить до конца своей жизни.