Книга Рыжая для палеонтолога, страница 4 – Светлана Синицына

— Отвратительно, ― поморщился Женя, зачерпывая ковшом прохладную воду из ведра и делая глоток. ― Они мне уже не нравятся.

— Да ладно тебе, ― усмехнулся Дима, отворачиваясь от котла и вытирая лицо рубашкой. ― Сдружитесь ещё. Станете товарищами.

— Тамбовский волк им товарищ! ― отрезал Женя. ― А вон, кстати, и они.

На дороге, ведущей к лагерю, показались практиканты во главе с Сергеем Сергеевичем, рядом с которым, как с неудовольствием отметил Женя, шла староста Громова. Потрёпанная кепка была заломлена на рыжий затылок, что придавало ей лихой и придурковатый вид.

— Громова! ― Женя махнул рукой, подзывая к себе девчонку. ― Значится так: расставляете палатки, организовываете быт, садитесь есть, а потом уже роспись в инструктаже. Поняла? ― Он строго посмотрел на неё. ― И без глупостей.

— Конечно, Евгений Николаевич, ― улыбнулась Громова. ― Как скажете.

— Я видел у вас спирт, ― произнёс Женя, подходя ближе. ― Не орите громко и убедитесь перед употреблением, что он не метиловый. «А хорошо бы». ― Он по опыту знал, что остановить пьянку не получится, поэтому лучше договориться на месте.

— Хорошо, ― кивнула Громова, и Женя уловил в её голосе что-то похожее на благодарность. ― Спасибо за заботу. ― Он ошибся ― это был сарказм.

— Я о себе забочусь, ― криво ухмыльнулся Женя и пошёл собираться на раскоп: солнце перевалило зенит и стало печь чуточку меньше.

Остаток дня он счищал вместе с Димой и Сергеем Сергеевичем породу, подготавливая для студентов поле деятельности. По словам товарища, своё дело они приблизительно знали и перепутать породу с костями не могли, но Женя всё равно сомневался. Здесь нужен был опыт, а детишки, кроме, разве что, Громовой и не менее шумного вихрастого Лёши Орлова, явно носа на природу не показывали. Первокурсники, что с них взять.

Вздыхая о загубленном полевом сезоне, Женя с коллегами вернулся в лагерь уже затемно: он был благодарен Генриху, вызвавшемуся помочь практикантам обжиться и тем самым немного отсрочивший вступление Жени в свои права руководителя.

Ещё на подходе к лагерю до него донеслись звуки пирушки: студенты отмечали прибытие. Кто-то рвал гитарные струны, причём рвал хорошо, как внезапно отметил Женя. И вдруг среди общего переплетения смеха и разговоров, зазвучала песня:

— Безобразная Эльза, королева флирта, ― которую пел удивительно чистый, несмотря на хмельные нотки, женский голос. ― C банкой чистого спирта я спешу к тебе.

Другие голоса, не менее пьяные, подхватили куплет, и среди нестройного хора Женя с ужасом и накатившей злостью различил голос Генриха. Проклятые практиканты сумели споить его в первый же вечер.

— Кажется, я знаю, кто завтра сдохнет, ― недовольно пробормотал Женя, оставляя инструменты в палатке и идя к себе. ― Слава Богу, будет хоть что-то приятное.

Середина 90-х

Утром понурый Генрих жадно пил холодную воду.

— Алкоголик белобрысый, ― неодобрительно произнёс Женя, глядя на помятого товарища. ― Пить надо меньше.

— Но рыжая была так убедительна, ― виновато ответил Генрих, брызгая себе в лицо водой. ― Я же немного.

— Не виноватая я! ― воскликнула свежая и бодрая Громова. Вчерашняя пьянка не мешала ей поглощать пшённую кашу, которая сегодня оказалась на удивление неплоха. Женя не знал, кто из студентов готовил, но был благодарен. Чуть-чуть. ― Он сам пришёл!