Книга Рыжая для палеонтолога, страница 3 – Светлана Синицына

— Разрешаю, ― кивнул он. Ему вдруг вспомнилась служба в армии. Тогда всё было намного проще, чем сейчас.

— Мы привезли с собой запас продуктов. ― Когда Громова не орала в голос, слушать её было даже приятно. ― И я подумала, может быть, нам всем объединить нашу провизию? Так всем больше достанется.

— Хорошая идея, ― кивнул Женя, ругая себя, что не он это придумал. Проблески разума у студентов, конечно, радовали, но он всё равно искал подвох. ― Скажи своим, что на месте подпишете ещё один инструктаж. А сейчас грузите вещи в машину, ― он махнул рукой в сторону «Жигулей», ― только еду и палатки, остальное потащите на себе.

Она вернулась к своим однокурсникам, которые вскоре забили до отказа машину, нагрузив вещи даже на крышу. Глядя на то, как просело дно бедных «Жигулей», Женя страдальчески подумал, что до лагеря они, кажется, не доедут.

— Сергей Сергеевич, ― обратился он к товарищу, который безмятежно стоял и курил «Пётр I». ― Побудьте сопровождающим ещё немного: отведите студентов до палаточного городка. И проследите, чтобы они не потерялись по дороге, ― уже тише добавил Женя, но проходившая в этот момент рядом Громова его услышала. Он понял это по её взгляду: казалось, что Громову ужалили, так резко она повернулась к нему. В тёмных глазах промелькнуло недовольство.

«Смотри, сколько влезет, ― злорадно подумал Женя. ― Ничего всё равно не скажешь».

— Не стоит нас недооценивать, Евгений Николаевич, ― произнесла вдруг Громова, останавливаясь. Потёртая кожаная лямка сползла у неё с плеча, и вещмешок упал на пыльную гравийную дорогу.

— Поговори мне ещё! ― Женя во все глаза смотрел на наглую девчонку. В груди закипело. ― Иди, организовывай своих лучше.

— И пойду. ― Громова напоследок прожгла его взглядом и удалилась выстраивать студентов по скорости передвижения: быстрых впереди и парочку в конец в виде арьергарда, чтобы подгонять отстающих.

«Разумно», ― мелькнула мысль, но тут же пропала, испарившись в пламени праведного гнева. Женя чувствовал, что намучается ещё с практикантами.

В лагерь он приехал взмокший и недовольный: «Жигули» нагрелись от палящего солнца, в салоне была душегубка, а от вещей шло ещё больше жара. Вдобавок ко всему Женя успел заметить среди добра студентов две двадцатилитровые канистры спирта, что ему совсем не понравилось.

«Только бы Генриха удержать», ― подумал он, останавливаясь возле большой палатки, в тени которой пережидали знойный полдень двое из четырёх участников экспедиции.

Примерный семьянин дома и известный отчаянный пьяница в поле, интеллигентный и блондинистый аспирант Миша Генрих занимался камеральной работой: счищал с извлечённых из земли костей лишнюю породу. Страсть к спирту, впрочем, не мешала ему работать за двоих. Второй аспирант ― худощавый, вечно уставший и растрёпанный Дима Лазарев ― помешивал в котле над костром нехитрый обед: гречневую кашу с тушёнкой. Этот приехал на заработки, чтобы обеспечить жену и годовалую дочь.

— Тушёнку, гады, опять просроченную положили, ― раздражённо заметил Женя, вертя в руке выпавшую из студенческой коробки банку тушёнки. ― Как успехи?

— Всё больше убеждаюсь, что ты был прав, когда настоял в прошлом году, что копать надо именно здесь, ― ответил Генрих, откладывая кость и снимая с головы очки-бинокуляры. ― Как студенты?