Книга Рыжая для палеонтолога, страница 2 – Светлана Синицына

— Принимай студентов, ― произнёс, усмехаясь, Сергей Сергеевич, буквально выпорхнувший из салона: с его худосочностью это было несложно.

— Может, отвезёшь их обратно в город? ― с надеждой спросил Женя, поморщившись и приняв у товарища документы, которые тот привёз. Что он, Евгений Николаевич, отвечает за жизнь и здоровье двадцати трёх разгильдяев. ― Шикарные перспективы, конечно: оставаться с ними четыре недели.

— Всё обойдётся, не каркай, ― беспечно махнул рукой Сергей Сергеевич, пока водитель открывал багажник. ― Эй, забирайте вещи! ― крикнул он студентам, потянувшимся из автобуса.

Это была разношерстная и, по первому взгляду, совершенно неорганизованная толпа. Гомонившие кто во что горазд, то и дело разражаясь хохотом, они быстро вытащили вещи из багажника: в основном рюкзаки, спальники и палатки, но, к радости Жени, среди всего этого добра оказалось порядочное количество продуктов: университет всё же выделил студентам суточные на продовольствие.

«Если они будут есть лучше, чем мы, ― усмехнулся про себя Женя, ― то это не очень».

Когда студенты наконец закончили разгрузку, а водитель автобуса, ударив по рукам с Сергеем Сергеевичем и кивнув на прощание, уехал на своей вонючей адской машине, Женя, прочистив горло, обратился к подопечным:

— Дорогие практиканты… ― «Нет, слишком по-дружески». ― Не увидев в глазах студентов сосредоточенности и заинтересованности, Женя перешёл в наступление и гаркнул: ― Тишина! ― это возымело эффект, и Женя продолжил уже спокойнее: ― Меня зовут Евгений Николаевич Лащенко. Я являюсь начальником экспедиции палеонтологического института нашей всеми любимой Академии Наук. И по совместительству руководителем вашей выездной практики. Скажу сразу, хотя вы это и так знаете: живём в палатках, сырую воду из речки не пьём, копаем от зари до зари: слон лежит, полевой сезон идёт, а руководство ждать не будет. Поэтому я рассчитываю на ваше понимание и организованность. ― Женя сам не верил в то, что говорил, но надежда, как и всегда, умирала последней. ― А теперь скажите, кто у вас староста? ― он искренне надеялся, что практиканты об этом позаботились.

— Я! ― словно раскат грома прокатился по побережью, вырвавшись из толпы студентов. Жене даже показалось, что у него заложило уши. Этот возглас он ожидал бы услышать на плацу, но никак не здесь. Но пока он упорно не видел откликнувшегося.

В это же мгновение, растолкав высоченных однокурсников, вперёд шагнула староста и, оглядевшись, повторила:

— Я!

«Господи, что ты такое?» ― подумал Женя, глядя на стоявшее перед ним миниатюрное рыжеволосое создание, больше походившее на фарфоровую куклу, чем на человека. На куклу из японских мультиков. В закатанных по колено штанах от военной формы-афганки. Подобный громовой голос Женя ожидал услышать скорее от остальных рослых студентов, но никак не от этой девчонки, ростом едва-едва ему по плечо. Справившись с удивлением, он сказал вслух: ― Ты кто?

— Громова, ― эта фамилия ей очень подходила, ― Рита.

— Значит так, Маргарита. ― Женя смотрел на неё сверху вниз, невольно наклоняясь. ― В технике безопасности вы расписывались?

— Так точно, Евгений Николаевич, ― практически отрапортовала Громова. У неё были большие карие глаза. «Как в японских мультяшках», ― вновь мелькнула у Жени дурацкая мысль. ― Разрешите обратиться? ― она внимательно смотрела на него, как будто изучая, и Женя не мог понять, кривляется она или нет.